Читаем Дни боевые полностью

Рядами лежали на снегу обуглившиеся трупы, и каждый боец, проходя мимо, невольно срывал с головы шапку и клялся отомстить врагу.

Взволнованные трагической гибелью советских людей и охваченные благородной яростью, бойцы стремительно рвались вперед: батальон Крелина — на Тополево, батальон Балабанова — правее, на высоту 49,4.

Ни огонь, ни снежный вал, опоясывавший Тополево, не смогли сдержать натиска. Отрадно было наблюдать, как дружно и самоотверженно управляли своими подразделениями командир и комиссар полка.

Черепанова и батальонного комиссара Егорова я застал на временном НП по дороге из Херенок на Тополево. Цепи по заснеженному полю продвигались к Тополеву, а командир и комиссар в широких полушубках, с расстегнутыми белыми воротниками, в больших валенках спорили у телефона. Жестикулируя, они то поднимались со снега, то вновь опускались, наклоняясь к телефонному аппарату.

— Ты, комиссар, побудь немного у телефона, а я побегу вперед, — говорил Черепанов.

— Нет, лучше я побегу, а ты побудь здесь, — возражал Егоров.

— Не будем торговаться, посиди, а я побежал. И Черепанов вскакивал и бежал к цепям. Егоров, выждав немного, пока цепи продвинутся, снимал аппарат и вместе с телефонистами, прокладывавшими кабель, догонял Черепанова.

На новом месте опять начинался спор — кому быть впереди.

— Теперь ты, командир, посиди, а я побегу к людям, — говорил Егоров. 

— Стой! Стой!— кричал ему вдогонку Черепанов, но Егоров продолжал удаляться.

Тогда Черепанов в свою очередь, выждав немного, переносил телефон и догонял комиссара.

Новое командование Новгородского полка резко отличалось от старого своей подвижностью, настойчивостью, умением появляться среди бойцов в самые ответственные минуты. Это радовало меня — мы не ошиблись, выдвинув Черепанова и Егорова.

Боевое возбуждение наступающих передавалось всем: и телефонистам, и посыльным, и ездовым. Каждому хотелось как можно скорее овладеть последними опорными пунктами врага и соединиться с частями, действующими с юга.

Еще один бросок — пехота стремительно преодолевает снежный вал и врывается в Тополево. На окраине села, в старинном тенистом парке с аллеями из вековых лип, в бункерах с обшитыми тесом стенами и красивой раскладной мебелью располагался штаб немецкого полка. Поспешно удирая, гитлеровцы не смогли вывезти ни роскошной мебели, ни даже штабных документов.

В Тополево Новгородский полк захватил пленных, оружие, тяжелую батарею и два портфеля со штабной перепиской и картами.

Развивая успех, батальон Балабанова спустился с высоты 49,4 на восточный берег Полы, овладел Кошелево и вошел в соприкосновение с пехотой и лыжниками 1-го гвардейского стрелкового корпуса, занявшими к этому времени Черный Ручей и Чапово. В этот же день (20 февраля) произошло соединение южной ударной группировки 34-й армии с частями того же гвардейского корпуса в районе Залучье.

Так, после многодневных напряженных боев сомкнулись клещи вокруг демянской группировки врага.

На огромном пространстве, достигавшем 2300 квадратных километров, были окружены основные силы 16-й немецкий армии общей численностью в 60-70 тысяч человек с разнообразной военной техникой и крупной базой снабжения в Демянске. 

Было приятно и радостно сознавать, что в решении столь важной задачи есть доля и нашей дивизии, что напряженный ратный труд и пролитая кровь не пропали даром.

* * *

Вечером Шабанов позвонил мне в Казанский полк, где я в то время находился, и попросил приехать в штаб. Оказалось, что Шабанов получил новое назначение — начальником политотдела армии генерала Морозова.

Расставаться с Шабановым было очень грустно. Нас сдружила с ним совместная служба на Дальнем Востоке и особенно боевая жизнь с ее неисчислимыми трудностями и мимолетными радостями.

Мы проговорили почти всю ночь. Потолковали обо всем: о положении в стране и на фронтах, о наших делах и о наших людях.

Радовало то, что начинал нарастать перелом и в стране и у нас на фронте. Советская Армия, измотав врага в оборонительных сражениях, получила возможность перейти в наступление на главных участках громадного фронта. Она нанесла удары под Ростовом-на-Дону, пол Тихвином, в Крыму и под Москвой. Советские войска освободили Московскую и Тульскую области, десятки городов и сотни сел других областей. Успешно развивалось наступление и на нашем фронте.

Вспомнили мы в эту ночь и о своих семьях.

...Шабанов достает из кармана гимнастерки листок. На нем цветными карандашами нарисованы два танка и два самолета с большими красными звездами. Под танками надпись кривыми буквами: «Папы и дяди».

— Ада прислала, — говорит Шабанов.

Передо мной сразу возникает милый образ белокурой четырехлетней девочки, дочери Шабанова. 

— Что пишут? — спрашиваю я у комиссара. — Все ли благополучно дома?

— Как видишь: живут, весточки шлют с самолетами и танками. Совсем неплохо.

— Все там же?

— Да, на старом месте, в Ленинск-Кузнецком. А как твои? Им, наверное, труднее. У твоей на руках трое маленьких, а у моей — одна Ада.