Читаем Дни боевые полностью

Командиру второго батальона старшему лейтенанту Каминскому недавно исполнился 21 год. Для солидности он отпустил пышный чуб и маленькие усики. За чуб, за удаль друзья называли его донским казаком.

В противоположность Седячко Каминский был подвижен, решителен и горячо брался за выполнение любой задачи.

Если Седячко хорош был в обороне, где события развиваются медленно и есть время всесторонне взвешивать их, то в наступлении незаменимым становился Каминский.

Зная обоих комбатов, я одобрил решение командира полка выделить в первый эшелон батальон Каминского.

Проводил Казанский полк до Малого Калинца и долго смотрел ему вслед, пока последние ряды не растаяли в темноте...

Потянулись часы и минуты, полные тревог и ожиданий.

Мой наблюдательный пункт — в Большом Калинце. Со мной комиссар, начарт, адъютант и по одному командиру от отделов штаба: оперативного, разведки, связи.

Размешаемся мы вместе с узлом связи в полуподвале одного из полуразрушенных домов. Сюда загнал нас холод, и спрятаться от него больше негде: прямая наводка сделала свое дело.

Из Калинца хорошо просматриваются и Веретейка, где развернулся бой Новгородского полка, и Дуплянка, за которую дерется дивизия Штыкова, и правый фланг  в сторону Любецкого, Пeстовки. Большого Яблоново, куда наступал ранее Казанский полк.

Где идут бои — легко определить по звукам и пожарам. В небо тянутся густые столбы дыма, а затем, расплывшись, стелятся над населенным пунктом. Ночью зарево пожаров, отблески разрывов и искрящиеся потоки трассирующих пуль еще резче обозначают места боев.

Каждые десять минут из полвала поочередно вылезают командиры штаба и, забравшись на разбитый чердак, смотрят, не появится ли что-нибудь новое. Особенно беспокоит маневр Казанского полка. Как бы не наскочил он на кого-либо и раньше времени не обнаружил себя. Но пока всё идет по намеченному плану.

Новгородский полк атаковал северную окраину Веретейки несколько раньше Казанского, чтобы все внимание противника, как и раньше, привлечь на себя. Медленно вгрызался в оборону батальон Крелина. Штурмом брался каждый дом. Завершали дело автоматы и ручные гранаты, а когда не помогали и они, то подкатывались пушки.

Батальону старшего лейтенанта Балабанова, который атаковал левее крелинцев, также удалось преодолеть снежный вал, но приблизиться к постройкам ему мешал автоматный огонь. Пришлось глубоко зарыться в снег и сближаться ползком. Уходило дорогое время, однако другого выхода не было.

Около четырех часов от Черепанова стали поступать тревожные вести: к противнику с запада, со стороны Херенок и Тополево, подходят подкрепления.

Приближался кризис ночного боя. Надо было спешить, чтобы упредить врага в последнем и решительном ударе. И как назло молчал Казанский полк. 

«Где же Каминский, неужели подвел? — неотвязно сверлила мысль. — Нет, не может быть!»

А бон становился все ожесточеннее. Пожары, ракеты и трассирующие пули освещали подступы к Веретейке, а сама она на фоне темной ночи казалась горящим факелом.

Но вот грохот и треск захватили и южную окраину. «Значит, и казанцы начали». Минут через десять по проводу донесся радостный и возбужденный голос Каминского:

— Товарищ первый! Захватил семь домов... штурмую дальше!..

Голос оборвался, растворившись в грохоте. Но вскоре послышался снова, такой же взволнованный:

— Товарищ первый! Захватил еще семь домов. Мало карандашиков. Выручайте! Противник контратакует...

И опять голос пропал.

По наследству от Герасименко бойцы кодировались у Каминского карандашиками.

Батальон Каминского, захватив четырнадцать домов, понес потери и стал выдыхаться.

Надо было немедленно помочь ему и развить достигнутый успех. Это сделал сам командир полка без моего вмешательства. Он ввел в бой свой второй эшелон — батальон Седячко.

Последовал удар и с востока батальоном Балабанова, который вместе с пушками ворвался в центр Вeретейки.

Никакие ожесточенные контратаки гитлеровцев не могли уже исправить положения — судьба Веретейки была решена. К утру наши войска полностью уничтожили веретейский гарнизон.

Под ударами соседних частей не выдержала и Пола. Остатки разбитой немецкой дивизии предстояло уничтожить на рокаде западнее Веретейки, в опорных пунктах Херенки, Тополево, Горчицы. Сюда и направились части дивизии.

Новгородский полк получил задачу овладеть Херенками, затем, развернувшись на юг, захватить Тополево и выйти на берег реки Пола на соединение с частями южной ударной группы.

Казанский полк повел наступление на юго-запад с задачей овладеть Подбело и Горчицы.

Лучше всех со своей задачей справился Новгородский  полк. Сломив ожесточенное сопротивление врага в лесу западнее Веретейки и захватив там склады с продовольствием и боеприпасами, он вышел на подступы к Херенкам. Гитлеровцы, почувствовав приближение советских войск, заперли пленных в колхозном сарае, а также в бане и подожгли.

В разгар боя из объятых пламенем построек неслись душераздирающие крики и мольбы о помощи. Когда новгородцы захватили Херeнки, враг уже сделал свое подлое дело.