Читаем Дни боевые полностью

Вторая половина ночи ушла на переброску в Кремняк двух полков. Штаб дивизии к утру переместился на восточный берег и, раскинув палатки, приступил к работе.

Светало. Подернутое утренней зарей безоблачное небо поминутно меняло оттенки. От сильного мороза трещали деревья, скрипело под ногами и полозьями. Мороз обжигал лицо.

Над Кремняком, в том месте, где сосредоточились наши полки, в небе висело облако белесого дыма. И чем сильнее разгоралось утро, тем больше беспокоило меня это облако. В любую минуту мог появиться воздушный разведчик и, обнаружив скопление войск, навести бомбардировщиков.

Не выдержав, я поспешил туда сам. Волнение мое оказалось не напрасным: в Кремняке творилась неразбериха. На узкой полосе, в которую упиралась дорога, сбились люди и лошади, обозы и артиллерия. В лесу снег оказался еще более рыхлым и сыпучим, чем на болоте, он буквально засасывал.

Морозное утро встряхнуло людей, лес гудел голосами, у походных кухонь толпились очереди за завтраком. Тянуло дымом от затухающих костров и кухонь, и этот дым, собравшись в облако, стелился над лесом и демаскировал. Большого труда стоило мне развести людей, рассредоточить артиллерию и обозы.

Подтвердив командиру Новгородского полка задачу — овладеть островом Саватес, — я возвратился в штаб.

Там меня поджидал генерал Берзарин. Прибыл он к нам спозаранку, после бессонной ночи, возбужденный и обеспокоенный неприятным разговором со штабом фронта. Его плотная фигура в полушубке и валенках маячила между штабными палатками и санной дорогой. Он то и дело посматривал на болото.

— Как дела? — тревожно спросил Берзарин, когда я соскочил с саней п подошел к нему.

— Все в порядке, товарищ командующий. 

Подробно доложив обо всем, что было сделано за ночь и утром, я рассказал и о своих дальнейших намерениях. Берзарин внимательно выслушал меня. Его хмурое, озабоченное лицо оживилось и приняло обычное приветливое выражение. Взяв меня под руку и прохаживаясь, генерал говорил:

— Имейте в виду, на вашу дивизию я возлагаю большие надежды. Выходом западнее болота и наступлением на юго-запад вы должны нарушить всю оборону противника, вынудить его произвести перегруппировки и тем самым облегчить задачу Штыкову. Возможно, в глубине встретите новый подготовленный противником рубеж. Прорывайте его, не теряя времени, действуйте смелее и увереннее. От меня этого требует командующий войсками фронта, а я требую от вас.

Я заверил командарма, что все его требования будут выполнены, и в то же время доложил ему, что меня сильно тревожит открытый правый фланг. К тому же на западном берегу болота, там, где дивизия должна сделать разворот к югу, находится опорный пункт противника Пустынька, который также может угрожать нашим тылам.

— Ко мне прибудет лыжный батальон, — сказал командарм. Направлю его для обеспечения стыка, а возможно, и подчиню вам. С Пустынькой же следует разделаться самим. Да, самим. И это, пожалуй, будет выгоднее всего.

— Пустынька отвлечет на себя часть моих сил, а их у меня и так немного. Нельзя ли высвободить и возвратить мне Карельский полк? — попросил я.

— Нет. Такой возможности пока не предвидится, — сказал Берзарин. — Все задачи придется решать наличными силами.

— Тогда у меня еще одна просьба — ускорить назначение начальника штаба дивизии.

— Это сделаю. Сегодня же пришлю.

Пожелав дивизии успеха и напомнив еще раз о необходимости решительных действий, Берзарин уехал.

Во второй половине дня я снова был на болоте. Погода резко изменилась. Подул ветер, густыми хлопьями повалил снег. Видимость сократилась. За остров Саватес разгорался бой: там наступал батальон Чуприна. 

Прокладка дороги к западному берегу шла успешно. Работы велись уже севернее Саватеса. Наступившее ненастье позволяло полку начать продвижение, не ожидая темноты. И я стал торопить Свистельникова.

План был таков: прикрываясь батальоном Чуприна, полк выходил на западный берег, а оттуда повертывал на Любецкое. По прямой до Любецкого насчитывалось около двенадцати километров. В голову колонны полка Свистельников направил батальон старшего лейтенанта Лютикова.

По бездорожью и глубокому снегу батальон мог продвигаться только налегке: без артиллерии, минометов, обоза, с одними пулеметами на лыжных установках. Головную роту поставили на лыжи. Она должна была прокладывать маршрут и утрамбовывать снег, чтобы дать возможность пройти всему батальону.

Батальон получил задачу — ночным маршем сблизиться с противником, выйти на подступы к Любецкому и внезапной атакой овладеть этим населенным пунктом.

Вечерело. Густой снег продолжал слепить глаза. Пообедав и оставив свой транспорт в Кремняке, пехота начала строиться в колонну вдоль проложенной дороги. Когда я и Свистельников подошли к батальону, Лютиков, окруженный командирами рот, ставил задачу. Говорил он отрывисто, сопровождая слова резким взмахом правой руки.