Читаем Дневник. Том 2 полностью

Esprit des lois: Livre XIX chap. XXVII. Une nation libre peut avoir un libérateur, une nation subjuguée ne peut avoir qu’un autre oppresseur[687].

21 марта. Вчера в первый раз смотрела «Лебединое озеро»[688]. Какой очаровательный балет и какая музыка! Я была с Маргаритой Константиновной и рассказала ей мои впечатления от «Орлеанской девы» и мое возмущение. Она засмеялась: «Я уже несколько раз замечала, что вы на многое реагируете, как будто вам шестнадцать лет».

22 марта. Нечаянно попала вчера на «Гамлета» в Московском театре им. Маяковского в постановке Охлопкова.

О Самойлове – Гамлете кричат очень много, а я была разочарована. Хороший актер, все сделано хорошо им ли или режиссером, но это не талант, который вас сразу захватывает. Это вообще не талант. Я помню Гамлета – Моисси: сама простота, начиная с грима. С тех пор прошел тридцать один год, а я помню, как в какой-то момент тяжелого напряжения он провел языком по пересохшим губам. И только. И этот жест был сильней всяких воплей. Помню интонации Монахова – Филиппа II в «Дон Карлосе»[689], когда он на камнях перед распятием говорит о королеве: «Она всегда мечтательна была».

Елена Ивановна рассказала мне пикантную историю «из сфер».

На место Пономаренко, которого, по-видимому, за либерализм упекли на целину, был назначен Александров, профессор, философ, лет под 60. Теперь он снят за «бытовое разложение». Он принимал участие в афинских вечерах (или ночах?), где актрисы [да, кажется, и все общество] танцевали голые, где били фонтаны шампанского и пр. Происходили эти увеселения на даче у Кривошеина, который будто бы фотографировал веселую компанию, уж не знаю, в каком виде, и будто бы эти снимки попали в заграничный журнал. В результате в Театре Комедии снят прекрасный спектакль «Помпадуры и помпадурши», инсценированный по Щедрину Кривошеиным![690]

Это снятие бестактно. Автор-то Щедрин, а не Кривошеин.

Помню, когда-то, еще в детстве или юности, слышала остроту: «Witté Witté, va si vite qu’il va se casser le cou et devenir Crivoscheinn[691] [предыдущий министр финансов] (когда Витте проводил финансовую реформу). А теперь Кривошеин se casse le cou[692] от излишней резвости.

Интересно бы узнать точные подробности этого анекдота.

24 марта. Татьяна Григорьевна Гнедич пробыла 10 лет в ссылке, недавно вернулась, восстановлена в Союзе писателей. Вчера вечером она читала в секции переводчиков отрывки из своего перевода «Дон Жуана» Байрона. Перевела она его в ссылке. Перевод превосходный. А.А. Смирнов болен, не смог прийти. Прислал великолепный отзыв. Говорил М.П. Алексеев. Он сделал обзор всех переводов «Дон Жуана» на русский язык – Любича-Романовича в 1847 году (до тех пор «Дон Жуан» был запрещен цензурой), П. Козлова, М. Кузмина[693] и Шенгели. Но только Гнедич передала подлинный байроновский характер произведения; как кто-то сказал, она нашла ключ к байроновскому «Дон Жуану».

Вот, и это она сделала в ссылке! Она там заболела эпилепсией.

Велик Бог земли Русской[694].

‹…›[695]

30 марта. Зима для меня прошла под знаком нищеты, голода и долгов. Мучительно.

31 марта. Я пролежала пять дней, по-видимому, опять были спазмы сердечных сосудов, но дольше не выдержала. Сегодня обедала с Т.Г. Гнедич и А.Д. Ермолаевой – ее псевдоним Аста Галл – у Натальи Васильевны Толстой. Гнедич вернулась в декабре 54-го года, Аста Галл в марте, только что. Я напрасно думала, что Гнедич восстановлена в Союзе писателей. «Ведь у нас Союз писателей – это филиал Большого дома», – говорил А.О. Старчаков. Во всяком случае, судимость с них обеих еще не снята и обе они не имеют права жить в Ленинграде. И то еще надо удивляться поразительному мужеству переводчиков, торжественно собравшихся 23 марта слушать перевод Гнедич, – уж очень хорош перевод, и, вероятно, ее реабилитация предрешена. «Дон Жуана» хотят издавать.

Они обе рассказывали эпопею своих арестов и жизни в лагерях. Читали свои стихи, Гнедич отрывки из «Дон Жуана», Ермолаева несколько своих стихотворений, из которых одно – «Ленинград» – великолепно.

Сколько эти женщины перенесли, и жизнь их не сломала, не согнула. Здоровье попортила, а духа не коснулась. И Аста Галл сказала мне на прощание: «Как это ни странно, я считаю, мне, как писательнице, эти десять лет дали очень много».

4 апреля. Они очень разные. Анна Дмитриевна (Аста) простодушна. Гнедич, может быть, талантливее. Первые двадцать два месяца своего заключения она просидела в одиночке, за что очень благодарна своему следователю [кажется, Подчасову], разрешившему ей заниматься переводом и получить Байрона, давшему ей бумагу для этого. За эти двадцать два месяца она и перевела «Дон Жуана».

Россия и русские – это, конечно, страна и люди неограниченных возможностей.

Но сколько же погибает. Сосланные тогда же писательницы Булгакова и Незнамова умерли в ссылке.

Более бесправного и зверски жестокого режима, чем наш [в эпоху Сталина и Берия], представить себе нельзя.