Читаем Дневник. 2010 год полностью

С годами в том, что называют городскими достопримечательностями, ищешь даже не исторический, а человеческий материал. Церковь Сен-Поль-Сен-Луи, что почти напротив особняка герцога, соратника Генриха IV. Церковь, конечно, удивляет своим барочным богатством. Она, кстати, являлась главным легально действующим храмом иезуитов во Франции при Людовике XIV. Здесь можно поразиться двумя чашами для святой воды, подаренными церкви прихожанином Виктором Гюго. Чаши можно найти у входа, и сегодня они удивляют своей романтической вычурностью. Это две гигантские раковины, окантованные медью. Но больше всего меня здесь поразило другое, вычитанное С.П. в путеводителе. Людовик XIV завещал, чтобы его сердце после смерти хранилось именно в этой, одной из любимейших им - он был человеком набожным - церквей. И оно тут хранилось, также как и сердце Людовика XIII, его отца.

«В церкви было богатое убранство, но после Великой французской революции оно оказалось утраченным. Реликварии, в которых хранились сердца Людовика XIII и Людовика XIV, пошли на переплавку. Сами же сердца взял художник Сен-Мартен, с тем чтобы, измельчив их и смешав с маслом, получить особую субстанцию, именовавшуюся в те годы «мумие» и придающую живописным полотнам особый блеск (этим дорогостоящим составом при бальзамировании были пропитаны сердца королей). Художник использовал лишь часть сердца Людовика XIV. В годы реставрации он вернул нераспечатанную урну с сердцем Людовика XIII и то, что осталось от сердца «короля-солнца», Людовику XVIII и получил в награду золотую табакерку».

С этой же удивительной человеческой низостью можно встретиться и в другом месте Парижа, в Сен-Дени, знаменитом аббатстве, где хоронили всех французских королей. Я бывал там несколько раз не только из-за своего интереса к истории, но и в память прекрасной сцены из книг трилогии Дюма, когда граф де Лафер, Атос, приводит своего сына Рауля к гробу покоящегося Людовика XIII.

Но, оказывается, действительно ничего нет вечного на земле. В уже цитированном путеводителе есть и такие, вызывающие раздумья и аналогии, строки. «Перипетии времен Великой французской революции. В 1793 году аббатство было преобразовано в храм Разума. Некоторые захоронения, в частности, гробница Гуго Капета, были уничтожены, а оскверненные останки выброшены в выгребные ямы…» После этого что-то говорить об исключительном варварстве русского народа во время революции 1917 года уже не приходится. Мы-то хоть не тронули покойников и не повязали весь народ публичной казнью своего царя.

Сегодняшний день мы с С.П. посвятили как бы общим местам Парижа. Это места, о которых ты так много читал, что даже вроде бы когда-то в юности и посетил. Но жизнь в юности расстилается такой длинной - еще увижу, еще рассмотрю. Так не пора ли рассмотреть, когда ты почти уже на финише?

Музей истории Парижа - музей Карнавале, квартал Маре, где я бывал много раз, но смотрел лишь на магазины… Вот церковь Святого Евстафия, которую всегда видно через площадь, но до которой все никак не дойдешь…

Музеи лучше всего посещать, когда основная, утренняя толпа туристов уже схлынет. Тут в тишине и спокойствии обнажается немало еще интересного. Макеты старого города или первого дилижанса, вывеска практикующего ветеринара, восстановленный салон короля и обеденные тарелки обывателей, расписанные схематическими рисунками шара Монгольфьера. Но я почему-то опять обращаю больше внимания на трагические повороты в жизни. Вот макет маленькой башенки, из которой так удобно было наблюдать казни на Гревской площади, проходившие при стечении народа в воскресные и праздничные дни! Но больше, чем все макеты и все портреты, меня увлекли детали от разрушенного памятника Генриху IV. Вот огромная бронзовая рука короля, а вот копыто королевского коня.

Вандализм простого народа в дни потрясений непередаваем. Французы здесь, конечно, держат первое место, далеко превосходя революционное крестьянство и пролетариат России. Я уже написал о «сердце короля», но ведь существуют и более страшные примеры. Во время славных революционных дней, когда рыбные торговки делали Великую французскую Революцию, толпа в Сен-Дени не только разгромила могилы столь нелюбимых ею Бурбонов, но и пошла, так сказать, «вглубь истории». Вот что значит предложить толпе соответствующий лозунг! Кто же эти лозунги народу предлагал? Это я все время соскальзываю и ищу параллели с сегодняшним днем. Это я все о не закисающих дрожжах сегодняшней жизни - об интеллигенции. Именно она во имя собственного радикального паблисити любит копаться в прахе. Чего стоят, например, волны призывов вытащить Ленина из его мавзолея!