Читаем Дневник. 2010 год полностью

В планах сегодняшнего дня было три дела: покупка мне костюма, а С.П. пиджака - это заняло полчаса, воспользовались скидками, плакаты с уведомлением о которых украшают все магазины, потом - посещение литературного музея и, наконец, юбилейного мероприятия. Я уже, наверное, писал, что Ирландия, в первую очередь, как мне кажется, самоидентифицирует себя через свою великую литературу. Здесь есть некоторое противопоставление с утверждавшимся ранее английским представлением об Ирландии как о стране «дикой». Возле парадных ворот Тринити-колледжа, практически в самом центра Дублина, стоит скульптура Гольдсмита - по одну сторону. Это автор «Вексфильдского священника», с которого, собственно, и начался сентиментализм. По другую сторону - скульптура всемирно известного ученого Беркли. Но это только начало, маленькой Ирландии есть чем гордиться: Бернард Шоу, Джойс, автор «Улисса», а дальше всемирно известные драматурги Бекетт и О'Нил, поэты-нобелиаты - Итс и Хини. Об Итсе хотел в свое время написать диссертацию Юлик Гуголев, но ушел на одну из зарубежных радиостанций, то ли на «Свободную Европу», то ли на «Голос Америки», растолстел.

Ну, что писать о литературном музее? Тоже в центре города, мало народа, некоторый аскетизм в экспозиции, портреты людей, давно ставших литературными символами. Лица, как правило, мель великих имен. Среди портретов сегодняшних классиков видели замечательную и мгновенно узнаваемую Джонстон. Крупные черты лица, прядь волос, лежащая на щеке, осмысленный и ясный взгляд.

Опять были в книжном кафе - похлебали, наверное, вчерашний картофельный суп.

Дженнифер, по рассказу Сары, от своего бодрого 80-летия ожидала чего-то необыкновенного, и необыкновенное же получила. А вдруг из-за погоды многие не приедут и не придут? Шел дождь, и вовсю, будто жалуясь, шипел ветер, но возле профессорского клуба и огромного зала столовой уже все было словно во время театрального разъезда.

В вестибюле, промерзшем, как колхозная конюшня, горели ярким и живым пламенем два огромных камина и девушки-студентки выдавали отпечатанные на принтере номерки. Да как же хороши, оказывается, ирландские женщины, скинув свою городскую рабочую униформу! Опять вспомнил о Вале. Какие платья, какие туалеты, какие мантии! Здесь, в общем, было человек 250, в основном семья, писатели и немного профессуры. Как же это все отличалось от наших писательских юбилеев и празднеств! Какое величественное отличие! Но пора подниматься по лестнице в Commоn rооm. Все совершенно с английской пунктуальностью. В роскошном пригласительном билете было написано: «Дженнифер Джонстон приглашает вас попраздновать ее 80-й день рождения в Тринити-колледже 12 января 2010 года». Дальше я эту цитату продолжу, но пока только живописую саму эту пригласительную афишку, размером листа в формате А-6. Слева стоит с большим бокалом чего-то алого средневековый пузатый и неприятный монах в рясе и, макая в этот самый бокал малярную кисть, выводит первую букву имени писательницы.

На входе в Commоn room выстроились с подносами красного шампанского переодетые в самых обаятельных в мире официантов и официанток студенты. Потом они же бродили с подносами и бутылками по залу - никакой экономии, напивайтесь, если сможете, господа! Господа, в основном, были седоголовые, товарищи юности. Но, как мальки в теплой бухте, в уголке зала собралась лохматая молодежь. Девочки были великолепны. Это внуки и правнуки знаменитой писательницы. Свой урожай она собрала со всех полей жизни.

Все общество расположилось в довольно большом зале, увешанном старинными портретами. Важные джентльмены на портретах, в париках, с косичками и без, довольно доброжелательно взирали на бушующую внизу «молодежь». Как я понимаю, разница между людьми, толпившимися внизу, и людьми на портретах была лет в двести. А то и в триста. Нижние, как бы смертельно соскучившись друг по другу, трещали без умолку. Светская жизнь, известная мне по нескольким приемам в Кремле, приему в Министерстве культуры Франции, да в Елисейском дворце, по интенсивности речи не шла ни в какое сравнение с тем, что происходило в этой самой Commоn room. Вот что значит люди слова! А если серьезнее, то ощущение радости от встречи давно не видевших друг друга и доброжелательно относящихся друг к другу людей! Естественность в поведении ирландцев настолько бросается в глаза, что и писать-то об этом бессмысленно. В этой комнате не было никаких громоздких подарков, никаких цветочных клумб, поэтому никаких косых взглядов, зондирующих, чья клумба пышнее и чей подарок денежно емче.

Роскошная юбилярша в украшенном по моде времени балахоне, мощная, подвижная и величественная, аффектированная и прямодушная, хорошо выпившая вчера шампанского и, видимо, не отказавшая себе в этом и сегодня, раздвигая толпу, скользила между гостями, родственниками и детьми, ставшими профессорами, юристами, дипломатами и журналистами, и ее голос призывал не унывать в этой жизни. Это был не только апофеоз литературы, но и апофеоз клана.