Читаем Дневник. 2010 год полностью

С.П. допивал уже четвертый бокал шампанского, пристально вглядываясь в сердцевину декольте пышной блондинки, когда я вернулся к нему после почтительных объятий с юбиляршей и обзора гостей. Гул голосов стоял неимоверный, казалось, все до этого просто по пять лет просидели в одиночных камерах замка Иф и теперь не могут наговориться. Ожидалась какая-то разрядка, и она, по законам драматургии, последовала!

Я вечно в Дневниках что-либо самое важное в обстановке ли, в действии ли пропускаю. Надо бы сразу упомянуть об огромном круглом столе в центре комнаты и гигантской люстре, висящей над ним. У стола, кажется, еще стояло кресло. Вот теперь картина и место действия полностью обозначены. Сейчас каким-то волшебным образом в кресле возле стола оказалась Дженифер, только что беседовавшая с кем-то из гостей в другом углу комнаты, а возле нее стоит ее муж Дэвид. Я уже прочел, что Дэвид адвокат и дендролог, и Дженнифер живет с ним неподалеку от Лондондерри в старинном доме. Так же, как и у нас, чтобы заниматься настоящей литературой, надо иметь достаток. Я для этого преподаю, у Дженнифер есть любимый муж-адвокат и, видимо, он человек не бедный - дом в Дерри его вклад в великую ирландскую литературу. Увидев у стола Дэвида, я решил, что сейчас…

Решил, что сейчас-то и начнется настоящее писательское собрание по поводу юбилея, как у нас говорят, «живого классика». Сейчас прочитают телеграмму от президента, а потом - телеграмму от премьер-министра. Обе телеграммы юбиляр, естественно, пользуясь своими связями, сам и организовал. Потом среди присутствующих отыщется секретарь местного союза писателей, который скажет прочувствованное слово, предварительно написанное ему референтом, потом похвалят юбиляра коллеги, по неизъяснимой причине невероятно ему завидующие - зависть для писателя явление созидающее, - а потом-то и начнется главное и основное, за чем все пришли… Но на этот раз все произошло несколько по-другому.

Опять по какому-то волшебству возле Дэвида оказалась большая плоская коробка. Зашуршала оберточная бумага - и Дэвид достал из коробки розу. Я полагаю, что какая-нибудь отечественная эстрадная певица, мастерица микрофона, такую сдержанность приняла бы за оскорбление. Она привыкла ставить розы в ведро, ибо она не хуже Пугачевой! У нас ведь вкус и богатство дружат не часто. Итак, Дэвид достал первую одинокую розу и сказал… Я не берусь дословно перелагать мужнин спич. Смысл его был приблизительно таков: первая роза - от мира, от твоих читателей, которые пришли сюда тебя поздравить, вторая роза - от твоей семьи, детей, родственников, внуков, а третья роза, как мне показалось, была от самого Дэвида, по крайней мере, прозвучала его фамилия: Гилл. Тут все захлопали, зарадовались, будто каждому подарили по розе, и на этом, собственно, официальная часть была закончена. Так вот, пока все, включая присутствующих дам, которые, шурша немыслимыми балахонами, спускаются вниз, чтобы идти в Dining Hall, я должен сообщить, что еще было написано в пригласительном билете, который я получил еще в Москве. После слов о том, что прием в Commоn Room начнется в семь часов после полудня, а также о том, что собственно ужин последует в восемь часов - что и должно было случиться, - была еще одна многозначительная фраза, написанная с англо-ирландским лаконизмом и джонстоновской категоричностью: «Nо presents, thank you». Какова! Никаких подарков!

В качестве собственных размышлений, могу, как человек любящий праздники и устаивающий праздник себе ежегодно, заметить, что люди определенного склада и определенного возраста не любят подарков. Нет, не совсем так. В этом году от имени семинара мой ученик Ваня Пушкин преподнес мне чудную фотографию. Он подстерег момент, когда, что-то рассказывая, я вдохновенно закрыл глаза, а он меня «щелкнул». «Сергей Николаевич, не спите на вашем любимом семинаре!». Или Андрей Василевский, наш преподаватель, подарил мне фотографию треснувшего канализационного люка на территории нашего Лита. Нам с Владимиром Ефимовичем, проректором по хозяйству, есть возле этого люка чего вспомнить.

Не обремененные подарками и заботами гости двинулись вниз, в, грубо говоря, столовую.