Читаем Дневник. 2010 год полностью

Теперь о самой церемонии, происходившей в Политехническом музее. Не знаю просто с чего и начать. С того ли, что вся эта круговерть инициирована А.Б. Чубайсом? Или с того, что это очень денежная премия - 50 тысяч американской зелени? Или что Сережа Чупринин, координатор премии, был одет в прекрасный серый костюм и обут в совершенно новые ботинки! Когда шел по сцене, кожаные подошвы так и сверкали! А как обойти вниманием прекрасный фуршет, который был устроен для целой оравы гостей!

Обладателем 50 американских тысяч в этом году стал Сергей Гандлевский. Сергей Маркович много раз бывал у нас в институте, но я как-то стеснялся послушать его стихи. На сей раз - он прочитал пять стихотворений - они все-таки показались мне несколько шахматными, высчитанными. Сам Гандлевский производит впечатление человека серьезного и очень боящегося уронить свое поэтическое достоинство и свой литературный вес. Насколько я помню, ранее лауреатами этой премии становились Тимур Кибиров, Александр Кушнер, Инна Лиснянская, Олеся Николаева, Олег Чухонцев. Все они теперь входят в жюри, но кроме них входят туда и другие самостоятельные люди - Дмитрий Бак, Яков Гордин, Самуил Лурье, Андрей Немзер, Ирина Роднянская, Владимир Новиков и кто-то еще - все люди одного положительного склада.

Встретил много знакомых, в том числе и Н.Л. Дементьеву. Сказал несколько приятных слов Наташе Ивановой о ее статье, по поводу которой я иронизировал в Дневнике, порадовал и других людей, как мог. Среди многих старых знакомых встретил и Велихову, которая подарила мне свою книжечку. Были, собственно, все основные лица, но интереснее всех мне был Максим, с которым на обратном пути мы обсудили увиденное.

21 мая, пятница. День был целиком съеден обстоятельствами - утром дочитывал дипломников Анатолия Королева, а вечером, когда вернулся из института, кое-что дописывал и правил в Дневнике. Тем не менее, уже перед сном на своем диване успел еще начать новую порцию дипломов - теперь идут работы из семинара А.П. Торопцева. Все довольно гладко, но уровня скорее невысокого. Буду надеяться на исключения.

Защищалось шесть человек - Петракова А.Ю., Петрик Е.В., Станиславская Е.Н., Татаринцев Т.А., Филина К.М. и Юнкова Е.П. Двум все же присудили «с отличием», но с ясным пониманием, что девочки чуть-чуть недотягивают. Это Елена Станиславская - с несколькими рассказами, которые все же касаются каких-то узлов жизни, и ученица В.И. Гусева Анна Петракова. Замечательна сама структура диплома Петраковой, где и литература высокая, и литература коммерческая, и детская, и «литература на телевидении». Меня восхитило, что 22-летняя девочка прочла все то, что уже как профессор должен был прочесть за недавнее время и я сам. Это просто поразительно, как в одном возрасте по-разному могут зреть люди. На совещании по оценкам, которое каждый раз возникает у нас после защит и до объявления результатов, я сказал, что обязательно надо эту девочку взять к нам в аспирантуру. Но кто ею будет заниматься?

Кстати, на семинаре Гусева в последнее время возник конфликт между студентами и Жанной Голенко, которую В.И. взял, чтобы она ему ассистировала. Конечно, это ее собственная инициатива, ведь на семинаре в принципе не хватает народу, чтобы брать ассистента. И вот теперь студенты дневного отделения уходят на другие семинары, и я полагаю, что здесь еще присутствует некая женская интрига. Но все-таки не такая уж ведь и Жанна глупая, чтобы вести себя так, как это некоторым представляется.

22 мая, суббота. Еще накануне вечером успел прочесть две работы. Надежда Васильевна, как женщина очень умная, ничего не говоря, потому что понимала, что с моей стороны последует отпор, положила мне в сумку с дипломами и две работы из семинара поэзии, хотя договоренность была, что я читаю только прозу. Как ни странно, это меня неожиданно обрадовало. Когда имеешь дело с настоящей литературой, то и труд не в труд. Здесь стихи моего любимца Васи Попова и Марии Кобозевой. Оба из семинара Сережи Арутюнова. У обоих не только школа, а значит, точность и ясность, но и талант, а следовательно, и оригинальность мышления. Возможно, со временем литературоведы будут писать не только о моих романах и дневниках, но и о том, что я взял в институт Васю Попова. У Кобозевой еще и высокая техника - венок сонетов, с которых начинается подборка, это не только совершенно по форме, но еще и глубоко по внутреннему переживанию.

Уехал из Москвы часов в девять, по дороге завернул в «Перекресток» -продуктов купил на неделю: мясо, творог, кефир, овощи. Питание, после того как заметили у меня в крови повышенный сахар, стало мне обходиться на много дороже. Но я пока во всех смыслах держусь.