Читаем Дитя Дэона полностью

«Шир… — тихий и хриплый, голос духа был не менее виноватым. Он тоже ощущал себя причастным к тому хаусу и ужасу, что вскрывался сейчас, подобно гниющей, сочащейся гноем ране. — Ведь вы не знали о себе ничего, пока не встретили меня. Вы ни в чем не виноваты».

Ей хотелось нервно захохотать. Закричать. Забиться в истерике. И замолчать на всю жизнь. И все это одновременно. Она сдавила руками голову, чтобы привести себя в чувства, и постепенно ей это удалось.

«Ты ведь был в заточении в его разуме, да? — спросила она. — Или… или ты тоже…»

«Нет! Нет. Я не хотел этого. Но я заключил договор с господином Хлуффмоном. Я был обязан давать ему столько энергии, сколько ему потребуется в обмен на жизнь. На существование…»

Она тяжело вздохнула. Он не виноват. Что он мог сделать? И все же то, что сделали с Сильверром, бесчеловечно.

Внезапно все встало на свои места: и то, почему Сильверр так силен и вынослив, и то, почему он ничего не знает об энергии, заключенной в нем, и то, почему он не смог помочь Ширри, когда на нее чуть не обрушилась карстовая пещера… Сильверр ничего не знал о мире, в котором он «пробудился». Ему были не ведомы те знания, что дети получали в детстве, экспериментируя со своими способностями. Он видел смерть. Смотрел, как гибнут люди прямо у него на руках, но был не в силах помочь. Как Ширри, когда тонул малыш Корри…

Сильверр был оторван от жизни. Он даже не знал, сколько ему лет.

И сколько лет ему осталось.

Все вдруг перевернулось. Ширри посмотрела на Сильверра совершенно другими глазами. Теперь перед ней сидел не холодный и бесчувственный кусок камня, а человек, не просто лишившейся прежней жизни, а не имевший ее вовсе.

Его память начиналась с момента пробуждения.

А все, что было до этого, для него не существовало.

Это было страшнее смерти.

«Мы так похожи… — вдруг мелькнуло в голове, и Ширри заплакала от чувства вины. — У нас так много общего… А я обвиняла его в бесчувственности, в недоверии, в жестокости… Но это не он, а я жестока…»

— Прости меня, — прошептала она, не имея смелости посмотреть ему в глаза. — Прости… Я думала… думала, ты монстр. Я боялась тебя. И злилась, что ты не рассказываешь о себе. Считала тебя высокомерным. И думала, что ты не воспринимаешь меня всерьез, поэтому ничего не рассказываешь. Но у тебя были причины молчать.

— Я молчал не потому, что мне больно вспоминать об этом, Шир, — голос Сильверра вновь стал глубоким, обволакивающим. Как тогда, когда они заговорили в первый раз. Она подняла голову и посмотрела на дэонца. Он был подавлен, разбит. Глаза его подернулись белесой пеленой. — Я молчал, потому что боялся ранить тебя.

Сердце девушки остановилось. Она не знала, что ответить.

Сильверр раскрыл руки и протянул их ладонями вверх.

— Когда я только встретил тебя, я решил, что ты одна из ученых. Но когда ты вытянула руки, я испугался.

— Ты забыл, что означает этот жест? Забыл, что это призыв к миру?..

— Нет. Я испугался, потому что ко мне впервые обратились как к человеку. Впервые после пробуждения. — по губам дэонца вдруг пробежала тень улыбки. — Впервые в меня не тыкали иголками, не резали ножом. Впервые меня поприветствовали. И я испугался. Убежал. Я решил начать новую жизнь. Я даже обрадовался тому, что никого не нашел по пути. Для меня была противна сама мысль увидеть дэонца. Увидеть тварь, которая могла бы быть на месте любого из ученых и мучить меня всю жизнь.

Сильверр плотно сомкнул губы. Он пристально посмотрел в ее глаза, будто призывая к вниманию.

— Я действительно монстр. Потому что я был счастлив, когда понял, что Дэон погиб, Ширри.

Она опустила голову. Внутри нее на удивление не поднялась буря отвращения или ярости к мужчине.

— Я не собираюсь осуждать тебя за это, — тихо сказала она. — То, что с тобой сделали, не имеет оправдания.

— Я тоже так думал. Блуждал один. Изучал руины. Но везде я видел твои протянутые руки. Где бы я ни оказывался, я слышал твое: «Я с миром, вам нечего бояться». Наверное, это стало сводить меня с ума.

Они долго молчали, слушая убаюкивающий треск костра.

— Знаешь, я бы убил любого выжившего дэонца, если бы он встретился мне на пути. Даже упоминание о нем, о части моего народа, заставляло меня содрогаться от ненависти, от омерзения. Так я думал про любого дэонца. Кроме тебя.

«Знай он, что я королевских кровей…» — набатом билось в мыслях. И девушка даже закашлялась, испугавшись, что он вдруг услышит этот набат наяву.

«Не говорите ему!» — испуганно вторил ей дух, углубляясь в ее сознание.

— Поэтому ты выследил меня? — практически беззвучно спросила она, а мысленно поклялась себе, что никогда не расскажет ему, чья кровь течет в ее жилах.

«Он не узнает, кто я на самом деле. Мы слишком многое вытерпели. Мы имеем право на счастье и спокойствие. Имеем же? Хотя бы на чуть-чуть? Да?..»

— Да. — Он смотрел ей прямо в глаза, и взгляд этот был честный, открытый. — Когда ты рассказала о том, через что ты прошла, как блуждала все эти семь лет одна, сколько ужасов и боли тебе пришлось пережить, я решил, что никогда не расскажу тебе о своей боли. Я не хотел ранить тебя еще больше.