Читаем Диктатор полностью

И такой вот поединок, Божий Суд (вызов на который был еще одной древней привилегией аристократов), я только что предложил любому, желающему подтвердить мою виновность, здесь присутствующему магу. Дуэль. Любому. Вплоть до самой Боунс.

Правда, было тут несколько нюансов, которые позволяли мне так нагло бросать вызов взрослым магам. Во-первых, в древности суды априори проводились в присутствии обеих заинтересованных сторон. Причем заинтересованность — здесь чрезмерно емкое понятие, включающее в себя все аспекты человеческих отношений. То есть, если в то время у тебя были друзья и враги, то и те, и другие в обязательном порядке присутствовали на суде. Вдруг пришлось бы защищать своего или подвернулась бы возможность свести счеты с кровником? Сейчас же, естественно, все было не совсем так, хотя тот же Малфой в каноне на всякий случай пришел на суд Поттера. Моих же личных врагов сегодня здесь, не считая Боунс, нет. Так что, если посмотреть с этой стороны, я не очень-то и нарываюсь.

Во-вторых, хотя по закону в некоторых случаях можно было выставить вместо себя другого поединщика, в данном конкретном случае по вполне очевидным причинам это было невозможно, как для меня, так и для принявшего мой вызов мага. То есть моему потенциальному недругу драться и рисковать жизнью придется здесь и сейчас, причем лично. "Конечно, с одной стороны, противник — молод. А с другой — только что показал, что достаточно неплохой маг. Оно мне надо?" — так подумает простой колдун и плюнет на это дело. Надеюсь, конченных отморозков, готовых драться ради того, чтобы драться, рисковать жизнью ради дозы адреналина, среди сидящих в зале незнакомцев сегодня не найдется.

Что же касательно Боунс… Вряд ли она полезет. Нет, она не трусиха и не слабачка, но… Ведь в дуэли ей нужно будет не только победить, но еще и выжить, не покалечиться и не быть пойманной за применением какой-нибудь запретной магии. А вот я… в своих действиях буду не так ограничен, ибо на кону стоять будет либо смерть, либо Азкабан — читай, моя дальнейшая судьба. Для Боунс же наоборот, вопрос совсем несерьезный, не "враги сожгли родную хату, сгубили всю его семью", чтобы за удовлетворение желания вцепиться мне в горло рисковать своей жизнью. Нет. Боунс не пойдет на обострение. А это значит, что суд я только что выиграл…

И действительно, после длинной паузы за ритуальным: "если есть другие доказательства иска — говорите сейчас или молчите вечно", Боунс на первый взгляд равнодушно произнесла:

— По делу номер пятнадцать тысяч девятьсот один секундо, о факте применения лордом Винсентом Логаном Крэббом подчиняющих заклинаний и артефактов на девице Рагнэйлт, судом Визенгамота выносится оправдательный приговор. Слушание закончено.

"Вот оно, закрепленное законодательно сословное неравенство во всей своей "красе". Нет, грех жаловаться, приятно, когда ты на вершине пирамиды и оно на твоей стороне. Но думаю, "попади" я в члена "подлого сословия", мыслил бы я совсем по-иному. Да и сейчас для моего воспитания неравенство — плохо. От того и послевкусие от такой победы весьма неприятное. Да и эта зараза не успокоится и будет постоянно пробовать меня на зуб. Неужели обиды племянницы стоят такого? И вообще… Ну вот как тут можно быть хорошим? Спас племянницу — тебя настойчиво пытается посадить ее тетя. Спас сына — проститутка тебя обвиняет в изнасиловании! Ладно. Нужно идти…"

— Мою палочку, пожалуйста, — обратился я к секретарю.

— Что, палочку?

— Верните, я говорю, мистер секретарь суда. Немедленно.

— Да-да, — засуетился секретарь. — Конечно. Вот, возьмите, — на свет появилась вытянутая в длину и опечатанная авроратскими печатями коробка, в которой, как оказалось, и хранилась моя волшебная палочка. — Приношу свои извинения, лорд Крэбб.

— Адолерет Карнемиа, — не слушая оправданий бюрократа, произнес я, направив волшебную палочку на красные пятнышки на каменном полу. Вряд ли тут найдется кто-нибудь заинтересованный, но лучше не рисковать и не оставлять своей крови. Безопасность должна быть безопасной.

Тем временем, о чем-то переговорив с Боунс, ко мне подошла Рагнэйлт.

— Когда я смогу забрать своего сына? — отведя взгляд спросила она.

"Как же я ненавижу эти моральные дилеммы! С одной стороны, от обета я уже избавился, так что, с формальной точки зрения, Барти мне больше не нужен. Однако, я остаюсь его магическим опекуном, да и просто как-то не по-людски выбросить из дома сына того, кто спас тебе жизнь. Хотя некоторые местные моей жалостливости не поняли бы совершенно. Нет уж! Я такой, какой я есть, поэтому Барти останется со мной и никуда не пойдет.