Читаем Диктатор полностью

Слишком дерзко? Откровенно нарываюсь? Ничуть. Вести себя излишне вежливо, как было на первом суде, здесь и сейчас, при таких смехотворных обвинениях, просто глупо. Примут за испуг или неуверенность и будут безнаказанно прессовать как лоха, не знающего своих сил и прав. А так я четко и ясно показываю суду свою позицию. Что подсудимый не только не боится, но и полностью в курсе своих прав, как и прав-обязанностей суда. Тем более что это на самом деле так и есть. Я сейчас полностью в своем праве. Лордском. Том самом, которое признает только одно правильное мнение — свое, только один законный источник желаний — себя, и только единственный суд — свое слово. А все остальное — не стоящая внимания мелочь. Я был воспитан в абсолютно другом обществе и на абсолютно других установках, но... В конце концов, когда-то надо начинать привыкать соответствовать своему статусу не только формально — на словах и титуле, но и, главное, в делах и мыслях! И самое печальное, что выбора у меня иного нет. Нет потому, что если я не буду думать и вести себя как местный лорд, то покажусь местным, привыкшим жрать ближнего и дальнего своего, полным слабаком. Легкой и удобной целью. Едой. И тогда меня не только Дамблдор будет мягко прессовать, не только Малфой грозить долгами чести, не только министр пытаться подкупать, и не только Боунс грозить судом, но и сотни других, откровенных шестерок захотят меня попробовать на зуб.

Конечно, лорды тоже подсудны. Как вот я сейчас, или как Упивающиеся лет пятнадцать назад и три года тому вперед. И если есть настойчивое желание судить лорда, для его удовлетворения достаточно какой-нибудь формальной причины. Однако для того, чтобы его осудить… О-о-о! Тут много чего надобно!

Это всякой шелупони из Лютного можно подбросить в карман "дозу", а потом быстренько склонить к чему-нибудь нехорошему. В отношении же лордов принцип презумпции невиновности не работал только в самых крайних случаях (как, например, в войну при Крауче, когда шла откровенная война всех против всех). Так, хочешь "закрыть" лорда, для начала найди абсолютно железобетонные доказательства. Если брать мой конкретный случай, то за оные сошел бы только котел с варящимся зельем, который я лично помешивал своей волшебной палочкой. И все это должно было происходить на глазах авроров, ворвавшихся в лабораторию. И то, даже в этом случае я мог бы отделаться легким штрафом, докажи, что данный рецепт — родовой. А за родовой рецепт в последние годы ужесточения министерской политики против темной магии чистокровные научились выдавать разве что не Аваду. Это было раз. Дальше, чтобы посадить, нужны предельно пристрастные судья и обвинитель. Еще хорошо бы иметь купленных свидетелей, желательно уважаемых и влиятельных магов. И даже все это не гарантирует, что хватит переломить защиту, например, такого вот вида:

— Я, лорд Винсент Крэбб, заявляю официально. Это не принадлежит и никогда не принадлежало мне. Да будет честь лордов Крэбб тому порукой.

Вот, собственно говоря, и все. Дальнейшие попытки взять меня нахрапом по откровенно сфабрикованному делу означают, что судья и обвинитель сомневаются в чести чистокровного лорда, чем опосредованно бросают тень на абсолютно всех и каждого членов Палаты Лордов Магической Британии. Продолжит мадам Боунс (чей муж, кстати, тоже был лордом) атаковать меня — столкнется с озлобленными коллегами своего мужа и получит по самое не балуйся. А дурачка-обвинителя и просто где-нибудь живьем закопают. За такое вся Палата подпишется. Тот же лорд Малфой, какие бы у нас с ним ни были личные отношения, первый прибежит встать на мою защиту. Не потому, что надеется на услугу в будущем или потому, что все лорды любят своих коллег до лобызания в сахарные уста. Вовсе нет. Там и кровников, и родовой, тянущейся веками, ненависти полно. Вот только одно дело внутренний междусобойчик, и совсем другое — посягательство на "вечные права" лордов. Поэтому принцип "моя хата с краю" тут не работает. Пока еще, во всяком случае. Здесь работает совсем другая логика: "Сначала — его, потом — нас? А вот хрен вам!". Тех лордов, которые этого не понимали или которые в силу каких-то своих личных интересов пошли против воли соблюдающего традиции большинства, Палата от души "одаривала". Нет, не проклятием и даже не совместным крестовым походом против паршивых овец. Все гораздо проще и красивее: простой, но полной обструкцией. Для лордов и их родов отступники и их кровные родичи как бы просто переставали быть. В итоге лишившихся защиты аристократов сжирали очень быстро, а меньшая часть навсегда заперлась в своих скрытых мэнорах и, по слухам, вымерла.

— Обвинение по делу номер пятнадцать тысяч девятьсот один примо временно снимается. Дело отправляется на доследование… — после длинной паузы спокойно, строго по протоколу, произнесла Боунс.

— Позвольте, уважаемый судья, а что тут еще можно доследовать? Где здесь какая-то неясность? Что это за бред? Мне подать на вас жалобу Министру Фаджу?