Читаем Дикие лошади полностью

Сделав перерыв на ленч и оставив съемку крупных планов на послеобеденное время, я вернулся в «Бедфорд Лодж» и обнаружил в своем номере Нэша, сидевшего развалясь в кресле и болтающего с Люси. В результате за утро она справилась едва с полутора коробками.

— Ой, здрасьте, — приветствовала она меня, не поднимаясь с колен, — а что мне делать с тремя коробками, полными громадных древних энциклопедий?

— Насколько древних?

Она открыла один большой том и отыскала дату.

— Сорок лет! — Судя по ее тону, сорок лет были невообразимым сроком. Нэш непроизвольно вздрогнул.

— Просто пометь их и оставь, — сказал я.

— Верно. Ой… я не нашла никакого фотоальбома, который вы велели мне искать, но зато я наткнулась на кучу снимков в старой конфетной коробке. Что мне с ними делать?

— В конфетной коробке?

— Ну да. С цветами на крышке. Ужасно старая.

— Э… где эта коробка?

Она открыла картонку из-под факсового аппарата и извлекла из нее несколько папок, полных старых программ со скачек и газетных вырезок о победителях, которых Валентин регулярно подковывал.

— Вот эта коробка, — сказала Люси, вынимая и протягивая мне поблекшую и помятую коробку золотистого цвета с цветами, похожими на георгины, на крышке. — Я не стала делать список фотографий. Он вам нужен?

— Нет, — рассеянно ответил я, открывая крышку. Внутри было множество старых снимков малого формата, многие уже давно выцвели, края их загибались. Портреты Валентина и его жены, портреты Доротеи и ее мужа, фотография или две Мередита Дерри и его жены, несколько снимков Доротеи с ребенком, с милым маленьким мальчиком Полом. Память о тех временах, когда жизнь была прекрасна, пока время еще не исковеркало ее.

— Как насчет того, чтобы заказать нам всем ленч? — поинтересовался я.

Нэш сделал заказ.

— Чего бы вы хотели выпить, Томас?

— Воды из Леты, — отозвался я.

— Не раньше, чем закончите фильм.

— Что такое Лета? — спросила Люси.

Нэш ответил:

— Река в подземном мире. Если из нее глотнуть, то заснешь и забудешь о том, что был жив.

— Ох!

— Навсегда, — добавил Нэш. — Но Томас не это имел в виду.

Люси, чтобы скрыть непонимание, активно заработала маркером.

На дне конфетной коробки я нашел снимок большего формата, тоже выцветший, но все же сохранившийся получше. На нем была запечатлена группа молодых людей, на вид всем было около двадцати. На обороте фото было одно-единственное слово — «Банда».

Банда.

«Банда» состояла из пяти молодых людей и одной девушки.

Я сидел, уставившись на снимок, достаточно долго, чтобы это заметили Нэш и Люси.

— Что там? — . спросил Нэш. — Что вы нашли?

Я протянул фото Люси, которая посмотрела на него, пригляделась повнимательнее и воскликнула:

— О, это же папа, правда? Какой он тут молодой. — Она перевернула снимок. — «Банда», — прочитала она вслух. — Это написано его рукой, верно?

— Тебе лучше знать.

— Я уверена, что это писал он.

— А кто эти люди с ним? Что такое «банда»? — спросил я.

Она внимательно изучала фото.

— Ведь это Соня, не так ли? По-моему, она.

Нэш взял снимок из рук Люси и тоже вгляделся в него, потом кивнул.

— Это, несомненно, твой отец, а девушку мы видели на той фотографии, которую ты приносила… А этот парень рядом с ней — тоже с той фотографии… Это определенно Свин.

— Думаю, да, — с сомнением отозвалась Люси. — А этот с краю, он похож… — Она умолкла, испытывая неуверенность и тревогу.

— На кого? — спросил я.

— Теперь он уже не такой, как тут. Он, ну… раздался… теперь. Это мой дядя Ридли. Тут он довольно симпатичный. Как ужасно то, что время делает с людьми.

— Да, — произнесли в один голос Нэш и я. Несметное множество с трудом узнаваемых сейчас старых актеров и актрис обитало в Голливуде — кожа потеряла упругость, ушло все, кроме памяти о романтическом ореоле, а их молодые изображения безжалостно издевались над ними с видео- и телеэкранов.

— А кто остальные? — спросил я.

— Я их не знаю, — ответила Люси, отдавая фото обратно мне.

— На вид они твои ровесники, — сказал я.

— Да. — Она сочла это незначительным. Принесли ленч, и мы уселись есть. Раздался звонок — из Норвегии звонил Зигги.

— Я не могу дозвониться О'Харе, — объяснил он.

— Он улетел обратно в Лос-Анджелес, — сказал я. — Как лошади?

— Работают отлично.

— Хорошо. Постановочный отдел нашел для них пустующий конный двор всего в десяти милях от побережья. — Я извлек из внутреннего кармана лист бумаги и терпеливо, буква за буквой, продиктовал ему адрес. — Позвони мне в понедельник после высадки в Иммингаме, если возникнут какие-нибудь проблемы.

— Да, Томас.

— Хорошо сделано, Зигги.

Он засмеялся, польщенный, и отключил связь.

Я оставил Нэша и Люси допивать кофе, а сам, взяв фотографию «банды» и нижнюю папку из коробки, просмотренной прошлой ночью, пошел в номер О'Хары, открыл дверь его ключом и положил воспоминания Валентина в сейф, к ножам. В каждом номере в отеле был маленький индивидуальный сейф, и каждый гость мог сам выбрать шифр для замка. Мне не нравились предчувствия, которые заставили меня принять эту меру предосторожности и воспользоваться сейфом О'Хары, а не моим, но тем не менее я это сделал.