Длинный день завершился. Вернувшись в «Бедфорд Лодж», я обнаружил, что еще три коробки разобраны, а на столе лежит записка от Люси. В записке говорилось, что ее родители все-таки попросили ее вернуться домой на воскресенье, но она надеется, что я не рассержусь. Она обещала вернуться в понедельник.

«Коробка VIII. Формуляры. Равнинные скачки.

Коробка IX. Подковы.

Коробка X. Энциклопедия, А — И».

Подковы были настоящие, каждая лежала в пластиковом пакете и была снабжена этикеткой с кличкой лошади, которая была ею подкована, а также датой победы, названием ипподрома и проходивших скачек. Валентин был истинным коллекционером, и подковы, обеспечившие успех, забирал себе.

Я взял первый том энциклопедии, ничего особенного не собираясь искать, и, найдя листок бумаги, служивший закладкой, открыл на этом месте книгу. Автократ — единовластный правитель. Дальше следовало несколько примеров.

Я закрыл энциклопедию и откинул голову на спинку кресла, решив, что самое время снять дельта-гипс и приготовиться ко сну.

Мысль, которая пронзила меня как удар тока, полностью прогнав сонливость, пришла словно бы ниоткуда, но это слово прежде возникло где-то на грани неосознанного.

Автократ…

Несколько дальше на странице шло слово «аутоэротизм».

Я вынул том из коробки и прочитал длинное разъяснение. Я узнал больше, чем мне хотелось бы, о различных видах мастурбации, хотя ничего особо значимого не обнаружил. Крайне разочарованный, я собрался было положить закладку на место, но мой взгляд упал на нее, и я задержал руку. На закладке, вложенной когда-то Валентином, было написано одно-единственное слово: «Парафилия».

Я не знал, что такое парафилия, но я порылся в еще не разобранных коробках и наконец нашел том энциклопедии на букву «П», отыскав в нем слово, указанное Валентином.

В этом томе тоже была закладка, и именно на странице со словом «Парафилия».

Парафилия, прочел я, состоит из многих проявлений извращенной любви. Одним из них является «эротическое удушение — ограничение притока крови к мозгу для стимуляции сексуального возбуждения».

Знание Валентина о самоудушении, о процессе, который он описал профессору Дерри, было почерпнуто из этой книги.

«В 1791 году в Лондоне, — читал я, — один известный музыкант умер в результате своей склонности к парафилии. Однажды после обеда в пятницу он нанял проститутку и велел ей завязать вокруг его шеи шнур, который он мог бы затем затягивать до наступления удовлетворения. К несчастью, он зашел слишком далеко и удушил себя до смерти. Проститутка сообщила о его смерти и была заподозрена в убийстве, но признана невиновной, поскольку пристрастие музыканта к извращениям было общеизвестно. Суд постановил не публиковать записи по данному делу в интересах благопристойности».

Век живи — век учись, подумал я, кладя энциклопедию обратно в коробку. Бедный старый профессор Дерри. Возможно, это к лучшему, что он не воспользовался этим советом Валентина.

Прежде чем выкинуть все это из головы, я посмотрел на вторую закладку, на ту, что лежала в этом томе. На полоске белой бумаги рукой Валентина было написано: «Сказать об этом Дерри», а ниже: «Показал это Свину».

Я прошел в комнату О'Хары, вынул папку и фотографию «банды» из сейфа, уселся в кресло, устремил на них взгляд и тяжело и надолго задумался.

В конце концов я лег спать в номере О'Хары — так было безопаснее.

ГЛАВА 15

На следующее утро машина кинокомпании доставила Ридли Уэллса на конный двор вовремя и в трезвом состоянии. Мы направили его в костюмерную, а я воспользовался случаем, чтобы позвонить по своему мобильному телефону Робби Джиллу.

В такой ранний час я ожидал наткнуться на автоответчик, но Робби уже был на ногах и сам ответил на мой звонок.

— Вы все еще живы? — небрежно спросил он.

— Да, спасибо.

— Тогда что вам нужно?

Это было в духе Робби — всегда в самую точку.

— Во-первых, — начал я, — кто дал вам список экспертов по ножам?

— Мой коллега по профессии, служащий в полиции, — сразу ответил он. — Он работает на местное отделение. Он славится грубыми шуточками, когда-то играл в регби, любит посмеяться и пропустить кружечку пива в баре. Я спрашивал его об известных специалистах по ножам. Он сказал, что в полиции недавно тоже составляли список и спрашивали его, есть ли ему что добавить к этому списку. Но он никого больше не знал. Все его знакомые, имеющие дело с ножами, в основном шляются по барам.

— Он участвовал в следствии о нападении на Доротею?

— Нет, его не было в городе. Что-нибудь еще?

— Как она?

— Доротея? Держится на успокоительных. Теперь, когда Пола нет, вы по-прежнему намерены платить за место в частной клинике?

— Да, намерен и хочу навестить ее вскоре — скажем, сегодня после обеда.

— Нет проблем. Просто приходите. Ей по-прежнему нехорошо из-за Пола, но физически она быстро выздоравливает. Я полагаю, мы сможем перевезти ее во вторник.

— Хорошо, — сказал я.

— Будьте осторожны.

— Я осторожен, — кисло ответил я.