Читаем Дьявол в бархате полностью

В романе я дал портрет лорда Шефтсбери и рассказал многое о его карьере. Дата одного события сдвинута на год, в остальном историческая достоверность соблюдена. Помимо рассказов современников, таких как епископ Бернет, Джон Драйден, Роджер Норт и сэр Роджер Лестранж (особого внимания заслуживает «Расследование загадочной смерти сэра Э. Б. Годфри» Лестранжа, 1688), существует и его биография, автором которой стал У. Д. Кристи, – «Жизнь Энтони Эшли Купера, графа Шефтсбери», – увидевшая свет в 1871 году. Весьма проницательные наблюдения содержатся в исследовании «Шефтсбери», принадлежащем перу Х. Д. Трэйла и опубликованном в серии «Английские знаменитости» (1886).

Когда описываемые события несколько отдалились во времени, Шефтсбери с одинаковым ожесточением стали проклинать и тори, и виги, хотя Трэйл (Life, II, 287–293) отчасти пытается обелить этого деятеля, порой закрывая глаза на его жестокость. Однако мы должны видеть Шефтсбери таким, каким он был на самом деле: не столько злодеем в общепринятом смысле слова, сколько фанатиком, творившим злодеяния, когда дело касалось его принципов. К примеру, подкупить сэра Шефтсбери было невозможно, но он не считал зазорным повесить ни в чем не повинного человека, сфабриковав против него улики, или убить кого-нибудь в темном закоулке. Согласно Трэйлу, причиной этого была глубочайшая вера Шефтсбери в то, что решающую роль в управлении государством должен играть парламент, а не монарх. Если прибавить к этому непомерные амбиции Шефтсбери, объяснение выйдет вполне убедительным.

О ГАЛАНТНОСТИ И ЛЮБВИ

В «Лекциях об английских поэтах» (1818) Хэзлитт с похвалой отзывается о комедии Уичерли «Деревенская женушка». Много лет спустя редактор «нового издания» этих лекций, включенных в книгу «О поэтах и юмористических авторах Англии» (Bell & Dadly, 1870), присоединился к его словам и даже дополнил их собственными восторженными комментариями. Однако восторг редактора, по его словам, был вызван тем, что «комедия эта, как никакое другое произведение, дошедшее до нас, дает представление о распутных нравах при дворе Карла II».

Опустим слово «распутных» и продолжим. «Деревенская женушка» произвела фурор на сцене, это правда, однако вовсе не из-за того, что она проникнута духом распутства. Вот сюжет пьесы: Хорнер (главный герой) соблазняет миссис Марджори Пинчвайф (главную героиню), заманив ее в свою спальню, где якобы хранится фарфоровый сервиз необычайной красоты. Марджори, очарованная увиденным, просит Хорнера показывать ей все новые предметы посуды, и наконец тот говорит, что фарфора больше не осталось. О резонансе пьесы свидетельствует такой факт: прошел не один месяц после премьеры, прежде чем респектабельные дамы вновь начали спрашивать у продавцов, имеется ли в магазине фарфор.

Шутка была встречена на ура, однако зрители высоко оценили также остроумные диалоги. Здесь можно говорить о смеси ребячества и искушенности, характерной для эпохи Реставрации.

Лучшие комические драматурги того времени – Уичерли, Этеридж, Шедвелл, а также Конгрив и Ванбру, которые творили позднее, но в таком же беззаботном духе, – старались придумывать как можно более смешные ситуации и щедро сыпали остроумием. Конгрив, особенно в пьесах «Любовь за любовь» и «Так поступают в свете», даже слишком остроумен: автор постоянно мелькает у вас перед глазами, точно фея Динь-Динь из «Питера Пэна», – временами хочется попросить его ненадолго угомониться и посидеть в сторонке.

Надо понимать, что реальные «прекрасные дамы» и «благородные джентльмены» заметно отличались от блистательных персонажей пьес, но очень хотели походить на них, а потому перенимали их дерзкую речь, залихватские повадки и прямолинейность в любовных делах. Но при этом они не были и вполовину так же сообразительны или бессердечны, как герои драматических произведений.

Возьмем, например, «Заговор» Ванбру. «Ты и по части грехов обошел меня! – восклицает Брасс, обращаясь к Дику Эмлету. – В то время как ты предавался плотским утехам с самой хозяйкой, мне приходилось довольствоваться ее горничной. Даже кара, что досталась тебе, куда почетнее: меня приговорили всего-навсего к плетке, а тебя – к петле! Во всех делах ты добиваешься великих успехов – я тебе и в подметки не гожусь!» Это оригинальный текст, хоть и приведенный с небольшими сокращениями.

Добавлю, что даже таким блестящим умам эпохи Ранней Реставрации, как Бекингем, Седли, Рочестер и сам король Карл, было далеко до Мэнли из «Честного человека» Уичерли, безостановочно сыплющего остротами, или Валентина из пьесы Конгрива «Любовь за любовь», который готов на любое безумие (и это не просто фигура речи), лишь бы завоевать сердце возлюбленной.

О ГОРОДСКИХ ОБЪЕКТАХ И ОСОБЕННОСТЯХ РЕЧИ