Читаем Диамат полностью

— И вот еще, Варвара Григорьевна, опять же в честь помолвки хотел бы преподнести один предмет, — рука Коромыслова исчезла в кармане сюртука и появилась вновь с бархатной коробочкой. Он открыл ее, предлагая Варе посмотреть содержимое. Оно было прекрасно! Варенька никогда не имела золотых украшений, в ее доме это было не принято, поэтому среди ее девичьих аксессуаров были только серебряные и оловянные безделушки. В коробочке блестело золотое колечко, небольшое, но с изящными завитками по краям покрытого голубой глазурью замочка. Конечно, в лавках ювелиров на Сибирской она видела такие изделия, но стоили они довольно дорого, и просить папеньку купить она не осмеливалась.

В тот же момент забылось все: и письмо Василию, и мысли о замужестве. В глазах Вареньки стоял блеск золота и сияла признательность тому, кто это золото ей дарит. Забыв об этикете, она схватила коробочку, надела колечко на палец. — «Кстати, подошло идеально, откуда он знает мой размер?» — и закружилась по комнате, вытягивая руку и улыбаясь замочку на кольце.

— Ах, не правда ли, Иван Николаевич, мне идет? Как красиво!

Коромыслов, самодовольно улыбаясь, стоял у двери, плотоядно оглядывая кружащуюся по комнате девушку. Это его законная добыча. Пока Варенька радовалась, всячески подставляя колечко лучам солнца и заставляя его играть желтыми искрами на пальце, он бросил взгляд на листок с кляксой, лежащий на столе.

— А что это вы, Варвара Григорьевна, пишете? Стишками балуетесь? А нет, письмо вроде пишете. «Уважаемый Василий»… Кто этот Василий?

Варенька смущенно бросилась к столу, смяла недописанное письмо.

— Да так, просто мальчик. Никто.

— Вы, Варвара Григорьевна, сейчас уже находитесь в статусе. Вам некрасиво иметь романы. Извольте быть благоразумной, это кольцо есть клятва верности. Вы взяли кольцо — стало быть, вы поклялись мне быть супругой.

— Ах да, Иван Николаевич, простите, конечно, это совсем не то, что вы подумали, это…

— Я ничего такого не подумал, я просто сказал вам, как и что должно быть. Вы согласны со мной?

— Конечно, конечно.

— Ну вот и хорошо. Тогда до встречи, Варвара Григорьевна, мне еще надо переговорить с вашим батюшкой, обсудить все нюансы будущей свадьбы. До свидания, — и Коромыслов вышел, мягко ступая по скрипучим доскам пола.

Свадьба состоялась зимой семнадцатого года, еще до февральских событий, распорядились делать скромно из-за войны и всего, что с ней связано. С утра венчались в Воскресенской церкви, держали свечи и ходили в венцах. Как положено, перемешали троекратно кольца и надели их друг другу на пальцы. Гости все по большей части стояли пожилые, папенькины знакомцы да сослуживцы Коромыслова. На свадебную прогулку отправились под перезвон колоколов на санях, запряженных тройкой. Мороз был силен, снег скрипел под полозьями неприятно, и Варенька морщилась от головной боли, хотя и кагору-то выпила совсем чуть-чуть. Родители ехали сзади, а остальные гости вообще не поехали, отправившись сразу в дом к Коромыслову, поскольку холодно и выпить за молодых пора уж. Катались до Сибирской заставы, по Загородному саду и обратно. Засветло сели за столы, кто-то произносил тосты, заставляя новобрачных целоваться. Варенька никак не могла привыкнуть к усам Ивана Николаевича и постоянно о них кололась, хоть усы были аккуратно стрижены по моде. Есть не хотелось. Было как-то неуютно на застолье, но маменька и папенька радовались всерьез, и Варя не могла их подвести своей нервозностью. Пригубливала вино да улыбалась гостям. Коромыслов же, напротив, был приветлив и спокоен, вел беседы и отвечал на тосты, чуть приобнимая Варю, особенно когда касался своими усами ее губ.

К вечеру все напились, и даже толстые дядьки, которых Варя не знала, скосив свои редкие ордена за воротник, дружно похрапывали на стульях и диванах. Кое-кто еще пел песни или громко обсуждал положение на фронте. Тогда господин Коромыслов встал, приподняв и Вареньку, поклонился гостям, простился и под одобрительный шум повел ее на второй этаж своего дома. Варю бил легкий озноб.

— Прошу вас, Варвара Григорьевна, вот наша спальня, извольте. Я приду позже.

С этими словами он подтолкнул ее под локоть в полураспахнутую дверь и удалился. Варя осталась одна. Что делать, она не знала, но догадывалась, что сейчас будет ее первая брачная ночь. Она прошла в спальню, осторожно сняла белое платье, умылась из кувшина, стоявшего на комоде у двери, и забралась под теплое пуховое одеяло. Потом подумала и сняла нижнее белье. Натянула одеяло по самые глаза и смотрела на лепной потолок, ожидая чего-то неизведанного, но приятного. Время шло, муж не шел, после выпитого клонило в сон, и Варя даже чуть не задремала, но, вспомнив важное, вскочила, побежала к шкапу, где еще маменькой со вчерашнего утра был приготовлен пеньюар, о котором Варенька забыла совсем. Надела его, белый, полупрозрачный, покрутилась у зеркала — просто принцесса! Улыбнувшись своему отражению, легла вновь.