Читаем Девушка с Довеском полностью

Враг рода людского не дремлет. Пожилой господин Ф. устал, но бесы торопят, и этот человек неприметной наружности продолжает через силу, его трясет, болит голова, он задыхается, но продолжает читать. Негодование растет, и дрожь усиливается, он не спал несколько ночей и, отмучившись, забывается сном.

– Он сдохнет, ты займешь его место, – говорят уста спящего человека рядом стоящему секретарю Мессира, который, зная, кто Соль, опередил хозяина и всадил свой биоматериал. – Мы сатанисты, ты знал, когда посвящали тебя человеческой кровью, ее кровью, и ребенок ее не от Мессира, а от тебя. Ты, соблазнившись красотой, надругался над спавшей девушкой, лишив девственности, при помощи препарата, так тот же Люцифер дает разные поручения, разным людям, и они, чтобы не боялись потерять свое место, видят в других опасность – изъятие гадкой трусливой душонки, вот чего он больше всего боится. Жизнь тоже можно любить, поэтому мы губим души возлюбленных Богоматери.

– Мне нужна ее душа, или я тотчас возьму вашу, – требует падший ангел, – ты будешь читать мысли людей и ворожить, и силу над людьми дам, и власть на земле, и богатства ее, вот душонка ваша и трепещет от страха, и злится, и мечется, пока я не дам и покой. Вначале каждый к Свету обращается, обещает исправиться, но Свет молчит, и нет покоя, я бурю поселю в душе, и мои ко мне возвращаются, и в своих слуг обращаю, и все мои мне подчиняются.

Секретарь приносит клятву верности, и Люцифер открывает тайну, кто следующий Мессир. Люцифер не хитрил, когда обещал, что самый из злодеев увидит все и всех его глазами, где нет души, а лишь дух противоречия и гордыни. Секретарь зомбирован набором команд, безвольная марионетка в руках кукловода-демона, манипулятора, который иссушает его жизнь по капле.

– Теперь возьми ее работу и читай.

И новый Мессир продолжал:

– В близких наше спасение. Они позволяют любить себя просто так, бескрайне, безгранично и всеохватывающе – в жизнь. Способный любить пусть и себя не потерян для Ангелов, но воздаяние за грехи есть, ведь Бог не есть лишь любовь совершенная, он есть и судья – он есть справедливость. Он не наказывает сверх меры, и, отчаявшись, призови Духа Утешителя, повинись, и доверь ему свое горе, и беду возложи на него, и радость дели с ним, и, слившись с цельным сосудом, благодатью сделайся. Если ты одинок, то вспомни: и жизнь тоже можно любить. Тебе уже не спастись, – продолжает тлетворно убеждать голос, – вот тебе задание: кров отчий спали дотла. Повтори.

– Спалить ее дом. Пусть познает всю глубину скорби, нельзя отпускать ее домой в горы, когда я закончу, будет ли она и тогда притекать к Святому Писанию.

* * *

Обугленный дом, детская комната и даже компьютер с дипломной работой, документы – все кануло в вечность. «Заискрилась проводка, дом старый, – так объяснила Марисоль Рихарду. – Мне придется рожать на головешках». Трудами Вансайдов Соль возвращается в Инсбрук. Как начались схватки, она разродилась крепким мальчуганом с необычными глазами и не по-детски проникающим взглядом.

– Рихард-Мартин, разве ты не хочешь даже взглянуть на ее сына? – поинтересовалась сестра.

Какое-то время он колебался, а затем сказал:

– Она о Максимилиане все знает, если нет, то я расскажу ей всю правду.

Влетев в палату, он увидел, как две женщины пытаются усмирить вырывающуюся Соль.

– Рихард, что с сыном, что с ним? Он умирает, я должна быть там. Пожалуйста, я прошу, пусть меня отпустят к сыну, – схватив его за рубашку, она умоляла помочь ей.

– Чем ты поможешь, это дорогая клиника, здесь сделают все возможное, все будет хорошо.

Усадив обеих девушек и попросив Габи прижать к себе Соль, он стал рассказывать все, что знал сам, начиная с того момента, как она покинула особняк в то злополучное утро, и все, что знал тот другой, который в этот момент находился где-то рядом. Описав все детали трагедии, он упомянул, что сам способствовал трагедии и своей вины не отрицает.

* * *

– После смерти Максимилиан одной ночью пришел ко мне, сообщив, что над тобой надругались и ты ждешь ребенка. Ребенок дал бы тебе причину для жизни, и я очень хотел, чтобы ты жила для него. Он был против, чтобы ты считала меня своим мужем, мы много спорили, что будет для тебя лучше, но он остался при своем мнении и объявился тебе, пока ты плавала.

Пауза затянулась.

– Ну же, начинай, – обратился Рихард к кому-то, пока Соль была погружена в свои размышления.

– Марисоль, я так же, как ты, боюсь за жизнь ребенка, я ощущаю твои эмоции, не прогоняй меня, я боюсь небытия, очень боюсь. Я Максимилиан Вансайд, твой жених, верь мне, это я. Я знаю и чувствую все, что ты о себе знаешь, я и сейчас чувствую и твою боль, и твое бессилие, от себя у меня осталось самосознание и ум. Если я тебе не нужен больше, то отпусти меня и не держи, а если я нужен, то я останусь. Не решай прямо сейчас. Прости, что с тобой такое сотварили от слова «твари». – Голос замолк.

Соль вышла из оцепенения.

– Да ничего я даже не знаю! Кто? Где? И как?

– В больнице кто-то подкупил охранника, камеры были отключены, а сам охранник исчез, – сказал Рихард.