Под утро я проснулась от душераздирающих криков. Шум, рыдания, стоны неслись, видимо, из пристройки, прилепившейся к дому. Там ютилась семья портного, состоящая из пяти человек. Пристройка представляла собой весьма убогое зрелище: соломенная крыша, две стены из бамбуковых циновок и земляной пол. Сейчас, очевидно, там кого-то убивали или кто-то сошел с ума. Но поскольку ни в том, ни в другом случае вмешательство мое не поможет, я снова заснула. Часа через два, когда я завтракала, страшный шум повторился. У пристройки собралась толпа зевак. Подойдя поближе, я увидела, что старуха, мать портного, действительно сошла с ума и сын с невесткой пытались ее успокоить. В углу на куче грязного тряпья громко плакал ребенок. Припадок внезапно прекратился, и старуха, тяжело дыша, рухнула на пол. Люди молча разбрелись.

Многие события, которые нам кажутся катастрофическими, здесь воспринимаются удивительно спокойно. Несколько дней назад я видела, как муж набросился на жену. В гневе он пытался схватить камень потяжелее, чтобы побыстрее разделаться с несчастной. Мальчик лет двенадцати отчаянно пытался удержать отца. В конце концов мать с сыном победили. В тот же день, когда я снова проходила мимо их дома, увидела эту пару, мирно сидящую на крыльце. Они как ни в чем не бывало дружно перебирали кукурузные початки. Случись такое у нас — мужчину, скорее всего, арестовали бы, жену поместили в больницу, а сына отправили в интернат.

На прошлой неделе я стала свидетелем отвратительной сцены. Я отправилась на базар, взяв с собой в качестве носильщика кроткого четырнадцатилетнего мальчика по имени Пема. Торгуясь о цене на горох для оплачиваемых благотворительным обществом обедов, я услышала крики и, оглянувшись, увидела, что Пему окружило человек двадцать непальских мальчишек. Сначала я не придала этому никакого значения — мальчишки есть мальчишки. Но когда эти маленькие негодяи столкнули его в сточную канаву и стали забрасывать камнями, я поняла, что дело плохо, ведь тибетцы в долине чужие. Выскочив из лавки, я накинулась на обидчиков. Схватив их предводителя за руку, я уже собиралась дать ему затрещину, как вдруг какая-то женщина в дикой ярости бросилась на меня. Одной рукой она пыталась оторвать меня от своего перепуганного отпрыска, а другой била меня по голове пустой корзиной. Тотчас вокруг собралась толпа веселых зевак, насколько можно судить, вполне нейтрально настроенных. Им явно нравилось бесплатное представление. Мне удалось вырвать корзину и забросить ее в толпу, но обезоруженная мамаша, к ее чести, не испугалась и продолжала осыпать меня проклятиями. При этом она выворачивала и царапала мне руку (огромная царапина украшает ее и сейчас). Несмотря на все усилия «тигрицы, защищающей своего детеныша», я все же умудрилась велосипедным насосом дать маленькому забияке четыре хороших тумака, прежде чем отпустить его.

К сожалению, я не могла объяснить этим людям, что если бы двадцать тибетцев напали на одного непальского мальчика, я бы с такой же яростью обрушилась на тибетцев; так что ирландско-непальским отношениям инцидент этот мог немало повредить. Он был пагубен для репутации и других европейцев, проживающих в долине. Природа базарных сплетен такова, что, когда час спустя я покидала Покхару, мне рассказали, что какая-то медсестра из больницы «Сияние» только что избила (почти до полусмерти!) беззащитного мальчика, который просил у нее денег. Мне и в голову не пришло, что толпа могла принять меня за миссионера.

Вчера я перебралась в другую комнату, что отняло у меня в общей сложности минут пятнадцать. Переезд должен был состояться четыре дня назад, но наступила пора посадки риса, и за последнюю неделю Кришна ни разу не открыл свой магазин. Он появился лишь вчера утром, да и то на минутку, чтобы передать мне ключ.

У моей новой комнаты много преимуществ: красный глиняный пол, заново обмазанный матерью Кришны после отъезда Тхуптена; крохотное окно в задней стене, которое можно открыть. Правда, в потолке восемь дыр вместо четырех, однако с этим можно смириться, так как два открытых окна снижают температуру, а спать на гладком полу значительно удобнее, чем на неровных досках. К сожалению, глиняная обмазка на фут поднимает уровень пола, так что голова моя теперь, когда я стою, почти касается потолка. Сегодня я замазала дырки свечным салом, и пока эта уловка оправдывает себя.

Среди предметов первой необходимости одежда — единственное, что можно приобрести здесь по разумной цене. Недавно я купила семь ярдов коричневой хлопчатобумажной ткани за девять шиллингов и четыре пенса, а мой сосед-портной за пять шиллингов сшил мне шорты и две рубашки, так что за четырнадцать шиллингов и четыре пенса я обзавелась тремя новыми предметами туалета. Кэй уверяет, что в шортах и рубашке одного и того же тускло-коричневого цвета я похожа на заключенного. Ну и что, ведь никто здесь на это не обращает внимания!

Глава 7

ПЕСТРЫЕ КАРТИНКИ

21 августа. Покхара.