Читаем Девственная земля полностью

Было только половина шестого вечера, и до наступления темноты оставалось еще часа два, поэтому сначала мы решили идти дальше, но, узнав, что устроиться на ночлег между Топрунгом и Сиклисом трудно, а до Сиклиса семь часов ходу, решили заночевать здесь. Перспектива спать под открытым небом в период муссонов нас совсем не прельщала, поэтому мы решили искать приюта у жителей деревни. Спать будем на верандах (одно место стоит пенни). Я оказалась в числе нескольких, особо почетных гостей, поэтому меня устроят на веранде деревенской лавки, в которой ничего нет, кроме сигарет, спичек и ткани, а также керосина. Последним торгуют в лавке не часто. Усталые тибетцы были в восторге от раннего привала. Я тоже обрадовалась неожиданному отдыху. Пока собирали хворост, чтобы вскипятить чай для цзамбы, я отправилась на прогулку к вершине горы. По дороге я упивалась прохладным вечерним воздухом и природой.

По крутой, скользкой, желтовато-красной глиняной тропинке я миновала несколько дворов, стоящих посреди нолей кукурузы, достигающей двух метров в высоту. Возле домов паслись козы и разгуливали малорослые куры. Здесь можно встретить немало крупного скота — главным образом крепких волов. В основном выращивают рис и кукурузу, но даже на такой высоте попадались бананы с мелкими, неспелыми еще, плодами.

Я шла вдоль склона горы, в стороне от дороги, и заглядывала во дворы домов террасой ниже. Мне было очень интересно наблюдать за повседневной жизнью местных жителей. Вот молодой отец. Он поглощен игрой с двумя крошечными сынишками, а рядом пожилой мужчина осыпает руганью свою перепуганную насмерть жену и угрожает ей топором. Невдалеке я вижу старика. Он доит козу, однако все время следит краем глаза за маленькой внучкой, которая с увлечением играет с козленком. Наблюдая подобные сцены, забываешь о бесчисленных преградах, разделяющих народы. Однако меня уже заметили, и чувство благостного единения тут же исчезло…

Невозможно описать красоту этого горного края, так как она абсолютна и ее нельзя передать никакими словами. Ни одна книга или фотография, тщательно изученные дома, ни в малейшей степени не подготовили меня к такому величию. Поистине, эту страну надо увидеть собственными глазами, чтобы поверить и полюбить на всю жизнь.

Когда я спустилась в Топрунг, там было еще довольно светло, но необъятная далекая долина внизу уже наполнилась плотной темно-синей мглой, а над горами быстро собирались тучи. Сейчас половина десятого. Уже два часа льет дождь. Вода потоками низвергается из тьмы неба.

20 июня. Сиклис.

В четыре часа утра я была уже на ногах. Полчища клопов не давали мне спать всю ночь. Я металась в постели, проклиная паразитов и до крови расчесывая тело. Ночь была длинной и полной кошмаров. Наконец я задремала, но тут же проснулась. А вокруг крепко спали тибетцы, тем самым давая возможность тысячам зловредных насекомых спокойно продолжать свое пиршество.

Меня очень устраивают тибетцы как спутники в походе, так как их понятие о походном снаряжении соответствует моему. Через каких-то десять минут после подъема мы снова были в пути. С четверть часа мы шли при свете луны. Рассвет наступил сразу, и мы увидели гряду серебристых облаков, плывущих под нами по долине. Дождь едва прекратился, и все вокруг еще было мокрым. Шумели потоки воды. Мы долго спускались к реке. После дождя тропинка превратилась в настоящий горный поток, через который мы пробирались среди перекатывающихся валунов. Кругом заросли низкорослого кустарника. Здесь нет ни лесов, ни полей. Один раз мы заблудились и спустились на несколько сот футов не в том направлении, но Чимба каким-то шестым чувством вывел нас на тропу.

Сегодня пиявок было гораздо больше, чем вчера. Глядя на тибетцев, можно подумать, что на несчастных напали тигры. Если я буду прижигать каждую пиявку тут же, как только они ее обнаружат, мы не сдвинемся с места. Поскольку укусы пиявок совершенно безболезненны, я попросила не обращать на них внимания до прихода в Сиклис, где мы проведем массовую «противопиявочную» кампанию.

Вторая половина спуска проходила по рисовым полям — некоторая передышка от тяжелой дороги, но тоже по-своему утомительная, так как большую часть времени приходилось пробираться по колено в липкой грязи. Террасированные рисовые поля имели около двадцати ярдов в длину, десяти в ширину и три-четыре фута в высоту, иногда между террасами ступеньками были уложены камни — единственные наши ориентиры, поскольку дороги, как таковой, уже не существовало.

Мы все еще находились футах в трехстах выше реки, когда увидели Сиклис — несколько домиков у вершины обрывистой горы. Видимо, по прямой до деревни было около двух миль, но нам пришлось прошагать до нее восемь.