Читаем Девственная земля полностью

10 июня.

Сегодня утром две «Дакоты» с остатками багажа немецкой экспедиции поднялись с аэродрома. Альпинисты оставили много продовольствия. Это было выгоднее — дороже стоило бы доставить его в Катманду. Пожалуй, все непальское и тибетское население Парди и ровно половина европейского (то есть я) кинулись к «Аннапурне» за своей долей. Я, потеряв всякий стыд, ухватила банку шоколадного печенья и две банки мясного экстракта. Кто поживет в Покхаре хотя бы месяц, тот неминуемо забудет о гордости при виде таких деликатесов, которые к тому же достаются даром.

Что касается тибетцев, то сегодня лагерь полон тюбиков, консервных банок, пакетов и пластиковых мешочков с невиданными яствами. Красивая разноцветная упаковка интригует тибетцев не меньше, чем загадочное содержимое. Прогуливаясь по лагерю, я наблюдала, как за ужином тибетцы с интересом смешивали печеночный паштет с цзамбой, добавляли шоколад в чай, жевали суповые кубики, как конфеты, а затем выплевывали. Из палатки послышались страшные вопли несчастной девочки, которую заботливая мать накормила целой ложкой густой горчицы.

^{Дети тибетских беженцев в одной из школ}

Идет оживленная торговля. Обычно, когда экспедиция заканчивается, проводникам-шерпам дают «на чай». Тут и спальные мешки, и теплые куртки, и сапоги, и транзисторы, и электробатарейки, и нейлоновые веревки, и много других вещей, редких для местных жителей. Большую часть из них шерпы продают с аукциона во дворе «Аннапурны» перед возвращением домой. Завтра сюда придет японская экспедиция с Дхаулагири. Настроение у членов экспедиции и у шерпов будет подавленное, так как два самых опытных проводника погибли под снежным обвалом. Говорят, у японцев еще больше диковинных вещей, чем у немцев, так что мы с нетерпением ждем утра.

Кроме того, завтра национальный праздник — день рождения короля Махендры.

15 июня.

Проснувшись утром, я увидела необыкновенное зрелище: небо было покрыто легкими облаками, за которыми скрылись высокие горы и почти исчезли ближайшие холмы. Неописуемое облегчение испытываешь при виде этой серой влажности. Хотя все еще 23 градуса жары по Цельсию, однако как приятна после режущего глаз блеска последних недель эта прохладная пасмурность, когда облака защищают землю от зноя! В полдень солнце вновь появилось и палило до пяти часов вечера, когда (благодарение богу!) начался муссон — не сильным ураганом, а ливнем с непрерывными раскатами грома и частыми вспышками голубых зарниц. По пути домой после ужина у Кэй я не раз падала на скользкой, мокрой дороге в кромешной тьме, воцарявшейся между вспышками молний, ярко освещавшими всю долину. А сейчас дождь так оглушительно барабанит по жестяной крыше, что я с трудом слышу собственные мысли.

Я не вдаюсь в подробности всех испытаний и перипетий, связанных со строительством хижин для лагеря. Скажу только, что после этих мучений многотерпеливый библейский Иов наверняка бы спился. Из-за бюрократизма непальских чиновников и нерасторопности тибетцев эта операция заняла времени в десять раз больше, чем следовало.

В настоящее время мы можем переселить только половину лагеря из сильно прохудившихся палаток под чуть менее протекающие бамбуковые навесы. По-моему, медлительность тибетцев в данном случае — это своеобразное пассивное сопротивление. Кочевников явно больше устраивает традиционное уединение в рваных палатках, чем совместная жизнь под навесами. И, как всякий человек, предпочитающий комфорту уединение, я втайне сочувствую им. Тибетцы еще не испытали на себе последствий муссона и не понимают, что переселение в более сносные условия для них вопрос жизни или смерти в буквальном смысле слова, особенно для тех, которые уже ослаблены жарким климатом долины и непривычной пищей.

16 июня.

Меня разбудил стук дождя по крыше. Температура в комнате упала до 21 градуса по Цельсию. Парди сегодня необычно тих: не слышно шума приземляющихся и взлетающих самолетов. Однако непальский муссон — всего лишь бледная копия индийского, поэтому вряд ли мы будем отрезаны от Катманду дольше чем на неделю. Дождь перестал к десяти утра, и до вечера, пока он не возобновился, стояла изнуряющая жара, хотя небо, к счастью, было затянуто облаками.

Последние четыре дня я любуюсь двумя парами хищных скоп, поселившимися «а лесистом обрыве над моим «бассейном». Они величиной с коршунов, с красивым краоновато-золотистым оперением. Мне нравится наблюдать, как они, устремившись вниз, скользят над поверхностью зеленой воды, а потом победно взмывают в голубое небо с серебристой рыбой в когтях. Два раза я видела и огромных серебристо-синих зимородков, похожих, когда они ныряют, на большой сапфир. В долине много хищных птиц, необычайное разнообразие незнакомых мне певчих разновидностей, множество соек, синиц, ворон, зябликов, ласточек и, конечно, отвратительных пожирателей падали — важных грифов с блестящими желтыми крючковатыми клювами, неуклюжей походкой и хищным видом.