Читаем Девятнадцать стражей полностью

Оба кинулись наутек, быстро, в разные стороны. Кощей заколебался, заскрежетал брюхом по камню и быстро двинулся вперед, прямо на Висенну, которая с головой, свешенной на грудь, пыталась подняться на четвереньки. Над ней повисла в воздухе пестрая птица, била крыльями, кричала, кричала, кричала… Кощей был близко.

Оба, Микула и Корин, прыгнули и одновременно загородили чудовищу дорогу.

– Висенна!

– Госпожа!

Кощей не остановился, раскинул лапы.

– В сторону! – крикнула Висенна на коленях, поднимая руки. – Корин! В сторону!

Отскочили оба, прижимаясь к стенам ущелья.

– Henenaa fireaoth kerelanth! – страшно крикнула чародейка, выбрасывая резким жестом руки в сторону кощея.

Микула заметил, как что-то невидимое движется от нее к чудовищу. Трава стлалась по земле, а мелкие камешки катились в стороны, словно их давила тяжесть огромного шара, что двигался все быстрее. Из ладони Висенны выстрелила ослепительно светлая, зигзагообразная полоса, ударила в кощея, обняв панцирь сеткой огненных язычков. Воздух раскололся в оглушительном громе. Кощей взорвался, брызнул зеленым фонтаном крови, ошметками хитина, ног, внутренностей, все это взлетело вверх, градом посыпалось вокруг, застучало в скалы, зашелестело в зарослях. Микула присел, двумя ладонями прикрывая голову.

Было тихо. В том месте, где еще миг тому стояло чудовище, чернела и дымилась круглая воронка, забрызганная зеленой жидкостью, усланная отвратительными, почти неразличимыми мелкими фрагментами.

Корин, вытирая лицо от зеленых пятен, помог Висенне подняться. Висенна дрожала.

Микула склонился над Келем. Глаза боболака были открыты. Толстый кубрак из конской кожи оказался порван в клочья, под которыми было видно то, что осталось от его плеча и руки. Кузнец хотел что-то сказать, но не сумел. Подошел Корин, поддерживая Висенну. Боболак повернул к ним голову. Корин посмотрел на его плечо и с трудом сглотнул.

– Это ты, принц, – сказал Кель тихо, но спокойно и отчетливо. – Ты был прав… Без оружия я – мусор. А без руки? Небось говно, да?

Спокойствие боболака потрясло Корина сильнее, чем вид сломанных костей, выпиравших из отвратительных ран. То, что карлик оставался жив, было невероятным.

– Висенна, – прошептал Корин, умоляюще глядя на чародейку.

– Я не справлюсь, Корин, – сказала Висенна ломающимся голосом. – Метаболизм полностью отличается от человеческого… Микула… Не трогай его…

– Ты вернулся, боболак, – прошептал Микула. – Почему?

– Потому что мой метаболизм отличается… от человеческого, – произнес Кель с гордостью в голосе, хотя уже с явным трудом. Струйка крови вытекла у него изо рта, пятная пепельный мех. Он повернул голову, заглянул в глаза Висенны.

– Ну, рыжая ведьма! Предсказала ты точно, но исполнить предсказанное тебе придется самой.

– Нет! – простонала Висенна.

– Да, – сказал Кель. – Так нужно. Помоги мне! Пора.

– Висенна, – выдохнул Корин с выражением ужаса на лице. – Ты ведь не…

– Отойдите! – крикнула друидка, сдерживая рыдания. – Отойдите оба!

Микула, глядя в сторону, потянул Корина за руку. Корин уступил. Увидел еще, как Висенна становится над боболаком на колени, ласково гладит его по лбу, прикасается к виску. Кель вздрогнул, затрясся, выгнулся и застыл неподвижно.

Висенна плакала.

IX

Пестрая Птица, сидящая на плече Висенны, склонила набок плоскую головку, уставилась на чародейку круглым, неподвижным глазом. Конь чапал неровным гостинцем, небо было синим и чистым.

– Тююит тюиит трк, – сказала Пестрая Птица.

– Возможно, – согласилась чародейка. – Но речь не об этом. Ты меня не понял. У меня нет претензий. Мне жаль, что обо всем деле я узнала только от Фрегенала, а не от тебя, это правда. Но тебя-то я знаю уже много лет, знаю, что ты не разговорчив. Полагаю, что, если бы я спросила прямо, ты бы ответил.

– Трк, тюююит?

– Понятно. Уже давно. Но ты ведь сам знаешь, как у нас бывает. Большая тайна, все секретно. Впрочем, это лишь вопрос шкалы. Я тоже не отказываюсь от того, чтобы принимать оплату за лечение, если кто-то мне ее впихивает, а я знаю, что ему это не в тягость. Знаю, что за определенного рода услуги Круг требует немалой оплаты. И это справедливо, все дорожает, а жить нужно. Не о том речь.

– Тввииит, – Птица переступила с ножки на ножку. – Коррииин.

– Ты догадливый, – кисло улыбнулась Висенна, склоняя к Птице голову, позволяя, чтобы та легонько коснулась клювом ее щеки. – И именно это меня достает. Я видела, как он на меня смотрел. «Мало того что ведьма, – думал, наверное, – так еще и лицемерная комбинаторша, жадная и расчетливая».

– Тювиит трк трк трк тююииит?

Висенна отвернулась.

– Ну, все не настолько плохо, – проворчала, щурясь. – Я не девочка, как ты знаешь, я не теряю голову настолько легко. Хотя нужно признать… Слишком долго я брожу одна по… Но это не твое дело. Следи за своим клювом.

Птица молчала, топорща перышки. Лес становился все ближе, видна была дорога, исчезающая в чаще под аркой толстых веток.