Читаем Девятнадцать стражей полностью

Корин, не переставая ругаться, массировал колено, успокаивая пульсирующую боль. Висенна лежала неподвижно.

– Идет! – крикнул Фрегенал. – Смотрите! Наслаждайтесь пейзажем, потому что через минуту мой кощей выдавит вам глаза из черепов. Он уже идет!

Корин оглянулся. Из-за скальных завалов, шагах в ста, показались узловатые суставы согнутых паучьих ног. Миг спустя через кучу камней с грохотом переползло тело метров шести в длину, плоское, словно тарелка, землисто-ржавое, шершавое, покрытое острыми отростками. Четыре пары ног равномерно двигались, волоча по насыпи тело в форме плоской миски. Пятая пара – та, что у головы, – была непропорционально длинной, вооруженной мощными рачьими клешнями, ощетинившимися рядами острых шипов и рогов.

«Это сон, – пронеслось в голове Корина. – Это кошмар. Проснуться. Закричать и проснуться. Закричать. Закричать. Закричать».

Забыв о раненом колене, он подскочил к Висенне, дернул ее за бессильную руку. Волосы друидки пропитались кровью, которая уже текла по затылку.

– Висенна… – выдавил он из парализованного страхом горла. – Висенна…

Фрегенал разразился безумным хохотом, который эхом отразился от стен ущелья. Смех заглушил шаги Микулы, подбегавшего, крадучись, с топором в руках. Фрегенал заметил его, когда было уже поздно. Топор ударил в крестец, чуть повыше бедер, и воткнулся по самый обух. Колдун, рыча от боли, упал на землю, вырывая топорище из рук кузнеца. Микула наступил на него, вырвал бердыш, махнул снова. Голова Фрегенала скатилась по склону, остановилась, упершись лбом в один из черепов, что лежали под колесами разбитой повозки.

Корин хромал, спотыкаясь на камнях, волок Висенну, обмякшую и вялую. Микула подскочил к ним, схватил девушку, без усилия забросил себе на плечо и побежал. Корин, хотя и освобожденный от тяжести, не мог за ним поспеть. Оглянулся через плечо. Кощей двигался к нему, скрипя суставами, вытянутые клешни прочесывали редкую травку, скрипели о камни.

– Микула! – крикнул в отчаянии Корин.

Кузнец оглянулся, положил Висенну на землю, подбежал к Корину, поддержал его, они побежали вместе. Кощей пошел быстрее, вскинув шипастые лапы.

– Не справимся, – просипел Микула, оглядываясь. – Не уйдем…

Они добрались до лежавшей навзничь Висенны.

– Она истечет кровью, – простонал Микула.

Корин вспомнил. Сорвал с пояса Висенны кошель, высыпал содержимое, не обращая внимания на прочие предметы, схватил ржавый, покрытый руническими знаками минерал, развел рыжие, смоченные кровью волосы, прижал гематит к ране. Кровь моментально унялась.

– Корин! – крикнул Микула.

Кощей был близко. Широко раскинул лапы, зубастые клешни раскрылись. Микула видел поворачивающиеся на стебельках глаза чудовища и скрежещущие под ними полукруглые клешни. Кощей, когда полз, ритмично шипел: «Тшш, тшш, тшш…»

– Корин!

Корин не реагировал, шептал что-то, не отводя гематита от раны. Микула подпрыгнул к нему, дернул за руку, оторвал от Висенны, вскинул друидку на руки. Они побежали. Кощей, ни на миг не переставая шипеть, поднял лапы, заскрежетал о скалу хитиновым брюхом и быстро понесся им вслед. Микула понял, что у них нет ни шанса.

Со стороны Мышиного яра в безумном галопе скакал всадник в кожаном кубраке, в мисюрке из железных колец, с занесенным над головой широким мечом. На косматом лице горели маленькие глазки, блестели острые зубы.

С боевым криком Кель кинулся на кощея. Но прежде, чем успел добраться до чудовища, страшные лапы сомкнулись, хватая коня щипастыми клешнями. Боболак вылетел из седла, покатился по земле.

Кощей без видимого усилия поднял коня в клешнях и наколол его на острый шип, что торчал у него спереди туловища. Серповидные челюсти клацнули, кровь животного брызнула на камни, из распоротого живота на землю вывалились дымящиеся внутренности.

Микула подскочил, поднял боболака с земли, но тот оттолкнул его, подхватил меч, заорал так, что заглушил предсмертный визг коня, и прыгнул на кощея. С обезьяньей ловкостью проскользнул под костистым локтем чудовища и изо всей силы рубанул по стебельчатому глазу. Кощей зашипел, пустил коня, раскинул лапы в стороны, цепляя Келя острыми шипами, подхватил его с земли, отшвырнув в сторону, на осыпь. Кель свалился на скалы, выпустив меч. Кощей исполнил полуоборот, потянулся клешнями и цапнул его. Маленькая фигурка боболака повисла в воздухе.

Микула яростно зарычал, в два прыжка добрался до чудовища, замахнулся и рубанул бердышом по хитиновому карапаксу. Корин, отпустив Висенну, не раздумывая подскочил с другой стороны, меч, который он держал обеими руками, воткнул в щель между панцирем и лапой. Напирая грудью на рукоять, воткнул клинок до гарды. Микула застонал и ударил еще раз, панцирь треснул, брызнула зеленая вонючая жижа. Кощей зашипел, отпустил боболака, поднял клешни. Корин уперся в землю, дернул за рукоять меча – впустую.

– Микула! – крикнул он. – Назад!