Читаем Девятнадцать стражей полностью

– Не… не за это… я… когда мне сказали… получишь монашку… не забираем тебя в тыл, но просим о монашке – и будете вместе молиться. – Он засмеялся, несколько истерично. – Я был уверен, что мне конец. Но… я жив, выдержал волну… Если ты пережил волну, то ты пережил все… так говорят…

Она улыбнулась в темноту.

– Может, только из-за того, капрал, что нечто ударило в бункер и мы потеряли сознание.

Еще одна молния залила все сиянием, а потом – три следующих. Они дали ей достаточно времени, чтобы хорошенько осмотреться. Разбитые стены, машина, уничтоженное оборудование, бетонный блок, придавливающий ее к бетону.

Капрал…

Серия далеких грохотаний наполнила внутренности бункера глухим гудением.

– Слы… слышите, сестра? Вот насыпают, – он захрипел мокро. – Тьфу… Чувствую кровь даже в горле. Когда… если бы я не был… привязан…

Он замолк на некоторое время.

– Свет, нам нужен свет.

– С этим могут быть проблемы, капрал.

– Знаю… знаю…

– Пожалуйста, помолчите, капрал. Берегите силы. Это приказ.

Он вдруг коротко рассмеялся.

– Я не принимаю приказов… от… гребаных пингвинов.

Она невольно и сама улыбнулась во тьму. Солдатское чувство юмора. Но он послушался. Через некоторое время его хриплое дыхание выровнялось, притихло. Новак заснул. Или потерял сознание. Так лучше. Лучше сидеть тихо, не разговаривать и не кашлять, не подавать и знака жизни.

И, Господи помилуй, не отсвечивать.

«Может… Может, нас и не найдут».

* * *

Он полз сквозь ад на четвереньках, словно пес. Его странные ладони проваливались в землю, обрастали грязью и черной жижей. Он не чувствовал никаких запахов, это было первое, что он понял, придя в себя. Также не ощущал никакого вкуса, но ведь рот у него должен быть – он же кричал. Едва лишь вернулось к нему сознание и он увидел, что ад поглотил его, он издал дикий, протяжный вопль. Звук привлек некую тварь, чудовище подкатилось и попыталось нанизать его на одну из своих длинных пик. Он поймал оружие, вырвал и ткнул им в клубок тьмы, который был сердцевиною демона. Тварь затряслась и распалась на куски, а он швырнул пику наземь и пал на колени.

Неужели он подвел? Быть может, он слишком оттягивал нападение на Зверя и в наказание оказался низвергнутым на самое дно ада, где не имеющие даже имен демоны бесконечно сражаются, охотятся и пожирают друг друга? Был ли он приговорен к вечному проклятию? Это несправедливо! Если бы только он чем-то провинился! Если бы почувствовал страх перед Зверем или усомнился бы… Но нет, он прекрасно помнил: враг пробуждал в нем уважение, но он готов был встать на битву с ним без страха в сердце.

Почему же он сюда попал? Отчего у него на глазах суккубы и прочее чертово семя превратились в исключительных монстров, а его оруженосцы и кнехты сделались железными големами, у которых вместо лица маски с едва намеченными отверстиями для глаз и рта?

Почему…

Почему он сейчас ползет на четвереньках, как дичайший из зверей, вместо того чтобы встать и прикоснуться к своему лицу? Боится ли он, что пальцы натолкнутся на сходную маску? Или боится, что, попытавшись поискать застежку, дабы маску снять, не найдет ее? И станет метаться по аду, словно безумный дервиш, крича и ощупывая голову и лицо?

Быть может, он лишь еще один железный голем?

Его пронзила дрожь.

Обернуться и посмотреть назад было выше его сил. Зверь оставался там, не дальше чем в миле от него, может, и ближе, – гигантский, словно замок, он присел, окруженный своею свитой, и хлестал несчастную землю туманными кнутами, под прикосновением которых остатки железных машин распадались в пыль или текли, подобно воску. Создания, клубившиеся у его ног, не двигались, словно ожидали чего-то.

Оружия у него не было.

«Убежище, нужно искать убежище».

Перед ним возносились некие строения. Несколько десятков шагов, оценил он, яма в земле, какие-то железные плиты, остатки стен.

И тогда тучи запылали. Сверху, с огненными мечами, направленными в землю, падали ангелы. Словно небеса заплакали огненными слезами.

Он остановился, слишком изумленный, чтобы действовать.

* * *

Рвущий воздух вой вырвал солдата из неспокойного сна.

– Арти… ллерия, – пробормотал он. – Ну и лупят.

– Да, капрал, – ответила Вероника. – Лупят сильно. Прямо концерт.

Небо в дыре запылало ярким светом. Словно вспыхнула целая гора магнезии. Через миг раздался вой мощных двигателей. «„Тушканчики“, – подумала она, – „тушканчики“ садятся. Мы пытаемся убить чудовище».

Он тоже узнал звуки.

– «Тушканчики». Слышите, сестра? «Тушканчики»… контр… контратакуем. Выбьем их… в дыру… откуда они… вышли… как же я… хотел бы там…

Он остановился на полуслове, утратив дыхание. Снова вернул его на миг, снова утих, кашлянул странно и мокро захрипел.

И тишина.

Гора магнезии запылала прямо над их укрытием и пылала достаточно долго, чтобы монахиня сумела внимательно рассмотреть солдата.

– Ох… я… Спокойной ночи… спокойной ночи, сержант Новак.

* * *