– Браво! Отличная работа, инспектор! Но давайте договоримся вот о чем: Роберт Радзинович был тем еще подонком. Он умер в Нью-Лондоне, вскоре после известного нам обоим поступка. Он умер – и появился Питер Поллард, тоже, в общем-то, не святой, но по крайней мере честный человек. Да-да, мистер Хук, честный! Преступник? Безусловно. Но – искупивший хотя бы часть своей вины. Питер Поллард не станет преследовать того, кто прикончил его когдатошних дружков. Хотя бы потому, что это дружки не его, а Радзиновича. Питер Поллард предпочел бы, чтоб циркачу скостили срок и вернули его на Остров. Но если циркач решит остаться здесь – пусть живет, никто его не тронет.

– А если, – спросил инспектор, – этот господин останется здесь и попытается убить Роберта Радзиновича? Чтобы восстановить справедливость так, как он ее понимает?

Помощник шерифа сощурился, глядя на круживший в небе силуэт жальвороны.

– Сколько он здесь уже, этот мистер? Месяцев пять? И до сих пор даже не попытался? Вы умный человек, но и он, похоже, не дурак. Поговорите с ним, задайте свои вопросы. И убедитесь, что он передумал. А если нет – объясните, что опоздал. Просто опоздал.

Питер Поллард снял с Красавчика кожаный наголовник, отвязал и перекинул поводья через голову. Дал страусу напиться из поилки, затем запрыгнул в седло.

– Нужна будет помощь – спросите в ратуше. Да, имя-то вы мне хоть назовете?

– Дэвид Шлоссман.

– Шлоссман, Шлоссман… – Он нахмурился. – Погодите, неужели Ловкач Дэвид? Вот ведь как… Он вернется со дня на день, уехал с шерифом на охоту. Поговорите с ним, инспектор. Клянусь собственным ошейником, вы напридумали себе много лишнего. Совпадение забавное: он и я, в одном городке… но нет, уверен, это именно что совпадение. – Он коснулся края своей шляпы – Хорошего дня, мистер Хук. И добро пожаловать в Хокингленд.

Красавчик встряхнул крыльями и размашистой рысью двинулся в сторону площади. Питер Поллард держался в седле прямо, ни разу не оглянулся. Ему кивали прохожие – он кивал в ответ, а с портнихой, госпожой Шелдон, даже перекинулся парой-тройкой слов.

Инспектор наблюдал за ним, сложив руки на груди. Затем, когда помощник шерифа добрался до площади и вошел в здание ратуши, мистер Хук вернулся в «Курносую». Заплатил за обед, проигнорировав неубедительные возражения Барни Скорпиона. Затем подсел к старому Тому и спросил, не откажется ли тот выпить с ним по кружечке-другой.

Том, разумеется, не отказался.

2. Что в Ухо влетает

Миражные Пустоши начинались сразу за рекой – и с окраины Плевка было видно, как встают над ними призрачные башни, колоннады, шпили храмов. В вечерних сумерках они мерцали малиновым, лимонным, антрацитовым; переливались, на миг пропадали, затем вспыхивали снова. Были похожи на коралловые рифы или гнезда термитов – если, конечно, те и другие на самом деле выглядели так. Разумеется, мистер Хук видел их только на картинках и фотоснимках. Как и все люди на Виктории.

– Впеч’тляет, а? – Том Третье Ухо повел рукой так, словно хвастался собственными владениями. – Они все этого не замечают. Попривыкли, сэр. – Он сплюнул, шмыгнул длиннющим своим носом. Покачал головой – и воздетые к небесам остатки седых волос закачались в ответ, словно метелки сизой травы. – А я г’рю: к такому-то невозможно привыкнуть. Это ж страшней слепоты, страшней сум’шествия: видеть красоту – и не замечать.

– Ну, это опасная красота, насколько я понимаю, – осторожно сказал мистер Хук. Он придержал старика под локоть: от переизбытка чувств и алкоголя Том постоянно кренился набок. – Надо полагать, в Пустошах обитает немало хищных тварей? И ядовитых вдобавок?

Третье Ухо сосредоточенно пожевал губами, вскинул пышные, мохнатые брови:

– Ужасно немалое. И преядовитейших. Баракулы! Хрящеватые питоны! Лассовёртки! – Он обернулся к мистеру Хуку – А вы что ж не записываете? Для газеты? А?

– Я запоминаю. Я ведь вам уже говорил, в «Курносой»: у меня хорошая память.

– Точно! Точно! Вы славный малый, мистер Хук. А знаете п’чему? Вам ин-те-рес-но! Им – нет! Вам – да!

– А вы – прекрасный рассказчик, мистер Том.

Старик фыркнул и повел из стороны в сторону крючковатым пальцем.

– Э нет! Мне чужой славы не надо. Я – как и вы, мистер Хук. Я умею слушать.

Он ухватился свободной рукой за расшатанные перила веранды. Те протяжно скрипнули, но выдержали.

– Зайдете, мистер Хук? Вып’ть не предлагаю: дома не держу. Закон! Закон и порядок! Пр’выше всего! А вот чайку заварю – будете чайку?

– Давайте-ка лучше я сам.

Они поднялись на веранду, и мистер Хук опустил худое тело старика в кресло-качалку.

– Там… – сказал Третье Ухо. – На кухне… Разб’ретесь. Я ж разобрался, когда въехал.