Читаем Девять принцев Эмбера полностью

Так продолжалось более часа, и мы прошли примерно треть пути, а цепочка наших солдат все уменьшалась и уменьшалась, неумолимо подступая к Блейзу и ко мне. Хорошо хоть, что высокие краснокожие воины оказались сильнее гвардейцев Эрика. Бряцало оружие, раздавался короткий вскрик, и человек пролетал мимо нас. Иногда он был краснокожий, иногда — мохнатый, но чаще всего — одетый в форму гвардии Эрика.

Мы добрались до середины лестницы, сражаясь за каждую ступеньку. Когда мы доберемся до вершины горы, перед нами окажется широкая Лестница, по отражению которой я спускался в Ребмэ. Эта Лестница приведет нас к гигантской арке, являющейся восточными воротами Эмбера.

В нашем авангарде осталось человек пятьдесят. Потом сорок… тридцать… двадцать… дюжина…

Восточной лестницей, петляющей зигзагами по склону Колвира, редко кто пользовался. Она была построена скорее для красоты, чем по необходимости. В наши первоначальные планы входило пересечь долину (ныне выжженную), обойти гору и ударить по Эмберу с запада. Но лесной пожар и Джулиан спутали нам все карты. Следовательно, оставалось либо атаковать в лоб, либо отступить. А отступать было некуда.

Три гвардейца Эрика полетели в пропасть, и мы выиграли четыре ступеньки. Затем погиб один из наших солдат, и ступенька была потеряна.

С моря дул холодный резкий ветер, у подножия горы начали собираться птицы. Сквозь облака проглянуло солнце: видимо, Эрик решил не управлять погодой во время битвы.

Мы поднялись еще на шесть ступенек и потеряли одного человека.

Все это было странно, и дико, и печально…

Скоро придет очередь Блейза, а затем моя, если он погибнет.

Впереди остались шестеро наших воинов.

Десять ступенек…

Их осталось пятеро.

Мы медленно поднимались на Колвир, а лестница сзади, насколько хватало глаз, была залита кровью. Оправдать себя всегда несложно.

Наш пятый солдат убил четверых, прежде чем погиб, и мы прошли еще один короткий зиг (или заг) склона горы.

Только вперед! Четвертый воин авангарда сражался, держа в каждой руке по сабле. Он бился за святое дело и поэтому наносил удары с большим воодушевлением. Ему удалось справиться с тремя гвардейцами.

Третий не обладал такой верой, а может, просто хуже владел оружием, и был убит сразу же.

И их осталось двое.

Блейз вытащил свою длинную шпагу с золотым орнаментом, и клинок ее блеснул на солнце.

— Скоро, брат! — сказал он. — Теперь уже скоро! Посмотрим, как они выстоят против принца Эмбера!

— Надеюсь, только одного, — заметил я, и он ухмыльнулся.

По моим подсчетам, мы прошли три четверти пути, когда Блейзу пришлось вступить в бой.

Он мгновенно убил первого гвардейца, вонзил острие шпаги в горло второго и ударил ею по голове третьего, скидывая его вниз. Дуэль с четвертым продолжалась несколько секунд, но исход ее не вызывал сомнений.

Я поднимался вслед за Блейзом и на всякий случай тоже вытащил шпагу из ножен. Он был великолепен и владел оружием куда лучше, чем я предполагал. Шпага его, словно живая, мелькала в отблесках солнца. Он стремительно продвигался вперед, и гвардейцы падали перед ним — о боже, как они падали! И что бы ни говорили о Блейзе, в тот день он показал себя истинным принцем, достойным сыном Эмбера. Я стал думать, долго ли он продержится.

В левой руке Блейз держал кинжал, которым пользовался с ярой жестокостью и при малейшей возможности, пока не лишился его, оставив в горле своей одиннадцатой жертвы.

Я не видел конца колонне солдат Эрика. Видимо, она доходила до самого верха лестницы. Я надеялся, что мне не придется вступить в бой. Я почти верил в это.

Еще три гвардейца пролетели мимо меня в пропасть, и мы очутились на небольшой лестничной площадке перед очередным поворотом. Блейз расчистил площадку и вновь начал подниматься по ступенькам. Я наблюдал за ним уже полчаса, а воины, выступавшие против него, все умирали и умирали. Я слышал шепот восхищения солдат, шедших сзади, и у меня невольно мелькнула сумасшедшая мысль, что Блейзу удастся расправиться со всеми гвардейцами в одиночку.

Он использовал каждый трюк, известный в фехтовании. Он выбивал шпаги плащом, делал подножки. Он хватал противника за кисть руки, выворачивал и скидывал в пропасть без борьбы.

Мы дошли до следующей лестничной площадки, и я увидел, что на рукаве Блейза, не перестававшего улыбаться, выступила кровь. Гвардейцы, стоявшие за теми, которых он убивал, были бледны, как смерть. Это тоже ему помогало. Возможно, и мое присутствие нагоняло на них страх, действовало на нервы, сковывало движения. Как я позднее узнал, они слышали о нашей битве на море.

Блейз расчистил очередную лестничную площадку. Честно говоря, я не думал, что ему удастся продержаться так долго. Столь феноменального владения шпагой я не видел с тех самых пор, как Бенедикт в одиночку удерживал проход через Арденнский лес против Лунных Всадников Генеша.

Однако Блейз начал уставать, это я тоже видел. Если бы можно было подменить его хоть ненадолго, дать ему возможность отдохнуть..

Но такой возможности не было. Поэтому я продолжал идти сзади, со страхом ожидая, что очередной удар окажется для него последним.