Читаем Дети Солнца (СИ) полностью

Прошло два месяца с тех пор как Кьяртан в составе подкрепления прибыл к Ансельму из гарнизона на северной границе империи. Он уже освоился, понял, с кем стоит заводить знакомства, а к кому лучше не подходить. Сам он охотно гульнул бы с Като и Секстусом — закадычными приятелями и прекрасными воинами, настоящими героями. Но они обращали на новичка внимание лишь затем, чтобы посмеяться.

Что хуже, смеялась над ним и госпожа Рената, хорошенькая воительница, племянница Ансельма, в которую Кьяртан сдуру влюбился.

Рената высокая, красивая и сильная, движения у нее четкие, летящие, глаза умные, лицо смелое. Кьяртан даже сказал бы, что ее теплая туника отважна, плащ верен, а сапожки неутомимы. И не умолкал бы весь вечер, рассказывая о всевозможных достоинствах Ренаты и всего, что с ней связано. Но нобили Ансельма не интересовались его чувствами.

И не то чтобы Кьяртана презирали за происхождение. Нет. Когда-то нобилями считались только представители нескольких древних родов. Теперь же посвящение давали и детям варваров — как награду за особые заслуги перед империей. Но Кьяртан чувствовал, что для истинных нобилей он так и останется чужим, что бы ни сделал. Все они, что при Ансельме, одного круга, и войти в него почти невозможно. Разве если повезет совершить немыслимые подвиги во имя императора — но таких пока не подворачивалось.

Единственным нобилем, принимавшим Кьяртана всерьез, была кузина Ренаты, Уирка. Года на три младше Кьяртана, она еще не научилась презрительно поджимать губы перед новичками. Рядом со своей двоюродной сестрой Уирка выглядела как воробушек при соколе. Кьяртан иногда заступался за нее — Уирка была из тех, кому хотелось покровительствовать. К тому же Кьяртан надеялся добраться через нее до Ренаты.

Вот Уирку он с собой позвал бы, сиди они где-нибудь в Равенне или Медиолане. Там, говорят, никто не удивляется знатным девицам, которые шляются по пивным в компании скользких типов. И если бы еще Уиркин дядя был где-нибудь подальше… В общем, препятствий для совместного гудежа было много.

Раздумывая над этим, Кьяртан подсел к столу, где в компании других нобилей сидели прекрасная Рената и ее кузина. Взял с блюда кусок мясного пирога — никто не возражал, никто его и не заметил. Все продолжали болтать о своем. Като улегся спиной на лавку, и Кьяртан видел только кончики его сапог, высовывающиеся из-за края стола. Секстус сидел прямо, не касаясь плечами стены, и был трезв, внимателен и собран — как всегда.

Рената, блестя глазами, вдохновенно рассказывала о любви. Но не о такой, какая заставляет молодежь обжиматься, а о той, какая намертво связывает предназначенные друг другу души.

— Кем предназначенные-то? — лениво, с растяжечкой спросил Като.

Рената вытянула поверх стола красивую руку, положила на нее голову и улыбнулась Кьяртану с подчеркнутым лукавством. Кьяртан понимал, что она кокетничает, и все равно сердце от этой улыбки вздрогнуло и потянулось к красавице. А Рената заговорила горячо и убежденно:

— Известно кем: судьбой. Которая над богами. Которая создает законы для всех живых душ. Души и тела людей — они из света, из священного огня. Любовь соединяет два огня в один. Люди — факелы, зажженные в промозглой ночи. Они тянутся друг к другу, потому что тепло и свет тянутся к подобному.

И Рената одарила Кьяртана взглядом сияющих черных глаз. Кьяртан торопливо кивнул и отвел глаза. Красавица повторила слова модных поэтов о философии любви. На кор нексум он никогда бы не согласился, даже с Ренатой. Но почему его тянет к таким, как она? С невозможными запросами. Он добавил бы «к восторженным дурам», если бы мог так назвать Ренату.

— А как заранее знать, твой это человек или нет? — спросил Секстус.

— Уж если свою вторую половинку увидишь — узнаешь, — отвечала Рената. — Это как… Как если из темноты выйти на свет.

— Опасно это — искать свет в другом человеке, — возразил, подходя к столу, Сегестус.

По мнению Кьяртана Сегестус был, пожалуй, самым толковым из приближенных Ансельма. Кьяртан его уважал и опасался. По поведению, да и по внешности это был типичный старый нобиль. Сражу было видно, что он никогда не проходил метаморфоз, прямой нос, узкие сухие губы и большие миндалевидные глаза достались ему в наследство от многих поколений знатных ромеев.

Рената живо обернулась к новому собеседнику, но Секстус потянул ее за рукав:

— Ну а если не встретишь?

Сегестус поставил на стол котелок с горячим пряным пивом и положил рядом половник. Над котелком вился тонкий парок, пахло божественно. Кьяртан не удержался, зачерпнул первым. Отхлебнул и закрыл глаза, отдаваясь приятному теплу.

Глупо думать, что можно узнать заранее, твой человек будет с тобой или нет. И в империи, и здесь, в варварском Ольми, пару себе выбирают по соображениям, никак не связанным с родством душ и прочей ерундой.

Над столом показалась рука Като, сжимающая кружку. Сегестус плеснул ему пива, и Като утянул кружку к себе на скамью.

— И по каким чертам узнают ту самую, единственную? — спросил Като.