Флавий пробился ближе к Растусу. Это было нелегко: либертины смыкали ряды вокруг вождя. Флавий услышал голос Магды: «Пропустите! Пропустите врача!» Пробившись, он увидел, что Растус лежит навзничь на подстеленных плащах: изжелта-бледное лицо перекошено, руки со стиснутыми кулаками прижаты к груди. Магда стояла перед ним на коленях, прямо на холодных камнях, и Флавию стало зябко.

Флавий сказал громко, чтобы слышало как можно больше народу:

— Это не проклятье. Это удар. Я еще утром пускал ему кровь.

— Или то и другое, — откликнулась Магда вполголоса. Поцеловала Растуса в уголок разомкнутых губ и вскочила на ноги: — В крепость, быстро! Ни живым, ни мертвым они не должны его получить.

Глава 3

Флавий и Маркус совещались над постелью патрона. Тот лежал как положили, навзничь, с вытянутыми вдоль тела руками, и косо улыбался потолку.

— Может, протянет еще несколько недель, — говорил Флавий. — Может, выживет и даже сможет ходить с палочкой. Бывают чудеса. Но самое вероятное — полутруп без членораздельной речи.

— Уверен?

— Почти.

— Я бы не стал говорить такое вслух, — сказал Маркус, косясь на бесчувственного Растуса. — Патрон не безнадежен, пока я не решил обратного. Но здесь все зависит от того, что нам нужно. Ты хотел бы Артуса в патроны?

От интимности его тона Флавия передернуло. Они оба склонились над Растусом — как есть заговорщики.

Флавий уже поразмыслил о том, насколько непрочны все достижения либертинов. За спиной у Растуса и его нобилей разоренные, залитые кровью земли, могилы тысяч соратников. Три года битв, хитроумных тактических ходов, рискованных союзов. И что в итоге? Они на северной границе цивилизованного мира. Куда бежать? В пасть к императору или ольмийскому королю? А под началом Артуса оставаться… Лучше петля. Гнилой он человек, не столько воин, сколько живодер. При Растусе еще как-то видел берега, но страшно подумать, как он развернется, не имея над собой ничьей власти.

— Если бы не Магда, я бы двинул из города, пока можно, — признался Флавий. — Но ее не взвалишь на плечо и не унесешь.

— Вот. Я тоже думаю, что лучше бежать, чем отдаться под начало нашего солнцеликого Артуса. Что бы ты, врач, сказал, если бы тебе предложили средство сохранить Растусу жизнь и хотя бы частично вернуть здоровье ?

— А кто предлагает? Ты? Тогда я бы спросил, в чем подвох.

Маркус расхохотался.

— Ни в чем. Совершенно ни в чем. Просто придется объединить медицину и магию.

Магией в империи называли манипуляции с силой божества. Маркус понимал в этом лучше многих. Флавий не раз напрашивался к нему в помощники или ученики, но получал отказ. В жрецы не берут абы кого. Для этого нужно родиться в семействе, принадлежащем к старой знати, и десяток лет провести в закрытой школе. Не то чтобы там дают какое-то особое образование — там сплачивают тех, кому предстоит управлять империей. Человеку со стороны туда не проникнуть. И даже Маркус, отщепенец, придерживается этих правил.

Неужели Флавию представился счастливый случай? Маркус мог бы стать его учителем, его опорой. Тогда и Магда не имела бы над ним такой власти — ведь врач и жрец имеют совсем разный вес в обществе.

— Что я должен делать?

— Хм… — Маркус сгреб подбородок в кулак — он недавно сбрил бороду и еще не избавился от привычки оглаживать ее в минуту раздумий. — Помнишь, я сказал, что в помощники тебя не возьму, хотя и считаю хорошим врачом? Так вот: здесь полномочия врача, пожалуй, заканчиваются. Мы будем работать с творящей силой, а даже крохотный ее запас может убить Растуса или изуродовать, перемешав токи в его теле. Или свести с ума.

— Ты посвятишь меня в жрецы? — Флавий сам поморщился от того, как жадно это прозвучало.

— Да. Будешь учеником. Не прыгай заранее. Сначала узнай, какие клятвы принесешь, какие обязанности на тебя лягут.

Как раз это пугало Флавия меньше всего. А вот о том, почему Маркус до него снизошел, стоило подумать.

— Твое средство может навредить патрону? А кто будет отвечать — не я ли?

— Ну, а как ты думал? — спросил жрец, расплываясь в самой гнусной своей ухмылке.

— Знаешь, я, пожалуй, откажусь, — сказал Флавий. — Ищи другого дурака. Севира, например.

— Севир уж слишком дурак. Ну же, Флавий! Твоя обязанность — спасти патрона. А ответственность мы разделим соответственно. Твоя медицина здесь бессильна, стало быть, в тебе, как в личном медике Растуса, нужды нет. И здесь дело за тобой — воспользуешься ли ты шансом? Если нет — что ж, в осажденной крепости врачу всегда найдется дело.

— Хорошо, — сдался Флавий. — Только не медли. Что делать-то?

— Сначала — ровно ничего. Сейчас мне нужен медиум. Сядь и постарайся вести себя разумно.

Маркус вытянул из-за ворота кинжал в черненых ножнах — безделушку размером с ладонь. Кинжал висел у него на шее на серебряной цепи.

— Вот самый ценный амулет моего храма. Только за то, что я его присвоил, я подлежу сожжению заживо. Чтобы создать его, старший Мастер трансгумаций восемь лет провел в лаборатории. Это экстрактор силы, «Убийца богов».