Что касается защиты фантпроекта, то и тут всё прошло, как по маслу. Тут я немного схитрил — уцепился за намёк руководителя кружка на то, что преимущества получат те, кто смогут представить свои идеи русском и английском — и без малейшего зазрения совести воспользовался своим «конкурентным преимуществом», составив пояснения к проекту на двух языках. На защите такая резвость вызвала некоторое недоверие, но после того, как один из членов комиссии, доцент из Института Космических исследований при Академии Наук как бы между делом перешёл в расспросах на язык Шекспира — сомнения отпали. В итоге проект занял первое место не только по Дворцу, но и по Москве, так что никуда вожделенные "космические смены" от меня не делись. А ещё удивила меня реакция отца: когда он узнал о выбранной для проекта теме (мне так и не удалось прибегнуть к его помощи, элементарно не хватило времени) — он загадочно улыбнулся, и предрёк, что проект ещё подкинет мне сюрпризов.

После объявления итогов, было объявлено, что в каждом отряде «космической смены» выберут по три проекта из числа тех, что привезли участники — и эти проекты будут выставлены на общую защиту. И тут отец меня удивил. Оказывается, у них как раз сейчас подбирают молодых сотрудников — в Артек пионервожатыми на «космические смены». От нашего отдела тоже поедет. — сказал он. — Толковый парень, дипломник МЭИ — он у нас меньше месяца, в курс войти толком не успел, вот пусть и съездит. Отдохнёт от диплома, на солнышке погреется, в море искупается — а заодно присмотрится к тому, что вы там напридумывали. Сейчас развитие космической отрасли пойдёт семимильными шагами, и никто не может предсказать, в какую именно сторону. Вот пусть и изучит, что за идеи там у вас витают — глядишь, что и пригодится!»

Ну как тут можно было удержаться? Разумеется, я спросил о теме моего проекта.

«Не хотел говорить до завершения конкурса, — ответил отец, — Знаешь, чтобы не порождать ложных ожиданий, ну и с рабочего настроя не сбивать. Дело в том, что избранная тобой тема некоторым образом совпадает с кое-какими нашими перспективными разработками…» Рассказывать более подробно он отказался: «сам всё узнаешь со временем, а пока — отдыхай, заслужил…»

А я что, я ничего. Сказано отдыхать — я и отдыхаю. Ленка уехала с родителями в Прибалтику; с другими одноклассниками, и уж тем более, с ребятами во дворе я так и не сошёлся, а потому делю время между Бритькой, долгими прогулками по Москве и походами в библиотеку, где взял за правило проводить час-другой в день, изучая газетные и журнальные подшивки за последние десять лет, что вызывает недоумение у тётенек-библиотекарш. Съездил три раза с дедом на стенд, где от души пострелял из бельгийской двустволки шестнадцатого калибра, которая теперь как бы закреплена за мной; послушал, как он хвастает перед знакомыми по стенду талантами новой подружейной собаки редкой аглицкой породы «золотистый ретривер», которых не то, что в Москве — во всём Союзе днём с огнём не сыскать. А если вспомнить, что многие из них занимают весьма высокие посты и в Госплане и прочих солидных организациях, то не удивлюсь, что к осени можно ожидать резкого роста отечественного поголовья голденов и лабрадоров. А что? Народу на Запад ездит здесь не в пример больше, процедура ввоза щенка по сравнению даже с девяностыми годами «нашего времени» предельно проста — так почему бы и нет?

III

Для Дмитрия Ветрова, младшего инженера НПО «Энергия», Артек начался не в Симферополе, как для большинства прибывающих, где новых вожатых, и ребят распределяли по лагерям и дружинам, а в Севастополе. А если точнее — то на военном аэродроме Бельбек, где базировались перехватчики восьмой отдельной армии ПВО Киевского военного округа, которой до семьдесят второго года командовал знаменитый лётчик-истребитель, трижды Герой Советского Союза Покрышкин.