Читаем День космонавтики полностью

Всё, хватит! Так ведь и крышей поехать недолго. Неужели же, это раздвоение на жизнерадостного восьмиклассника, мир которого светел, огромен, и прекрасен, а впереди только новые радости и открытия, и на битого-перебитого жизнью мужика, давно миновавшего отсечку с пугающей цифрой «60», так и будет преследовать меня всю жизнь? Всю эту новую, неизвестно за какие заслуги и с какой целью подаренную мне жизнь? Если да — то тогда, и правда, лучше очнуться на скамейке, на аллее перед Дворцом, обнаружить, что вокруг всё то же третье десятилетие двадцать первого от Рождества Христова века,разочарованно крякнуть, потом вдруг захрипеть, схватиться за грудь — и отойти в мир иной от острого, безжалостного укола в сердце…

— Лёш, спасай! — раздался из кухни мамин крик. — Твоя псина совершенно не понимает слова «хватит!» Половину колбасы скормила, а ей всё мало!

«Спасибо, собаченька, выручила! — едва не отозвался я. — В самом деле, за такое и всей колбасы не жаль…»

Вздохнул, потёр рукавом предательски намокшие глаза — и поплёлся на кухню.

Надо как-то продолжать жить дальше. Хотя — самое сложное, пожалуй, позади. Бытовые хлопоты, расспросы о том, кто и как провёл эти две с лишним недели разлуки, весёлая суета вокруг нового члена семьи (я сразу убедил маму, что сегодня вечером нам надо вместе отправиться прогулку, чтобы она могла постепенно привыкнуть к этому процессу) неизбежно сгладят первоначальный всплеск эмоций. А там… не зря говорят, что утро вечера мудренее — вот завтра и попробуем взглянуть на всё это совсем другими глазами.

Конец апреля и весь май, за исключением пары праздничных дней, превратился для меня в сущий кошмар. Я сначала сократил время сна до семи, потом до шести часов, и стал потреблять столько растворимого кофе, что это вызывало у мамы нешуточное беспокойство. А вы как хотели, когда одновременно навалился и конец учебного года (который, между прочим, необходимо закончить без троек), подготовка к переводным экзаменам — да ещё и фантпроект, защита которого назначена на конец мая, висит над головой дамокловым мечом! И никуда не деться— ни расслабиться, ни схалтурить, ни отложить на потом! Хорошо, хоть вторая поездка в Запрудню, намеченная на самый конец апреля, сорвалась. У деда на работе возникли какие-то сверхважные и сверхсрочные дела, а когда он с ними разобрался — сезон вальдшнепиной тяги благополучно подошёл к концу, а при ходовой охоте на тетеревиных и глухариных токах от собаки, даже самой обученной, больше вреда, чем пользы. Так что Бритька продолжала скрашивать мне недолгие часы отдыха, совпадавшие с утренними и вечерними посещениями сквера, а так же субботними выходами на «собачку» — большую, смахивающую на пустырь площадку между Ленинским проспектом, улицами Крупской и Марии Ульяновой, где по вечерам выходных собирались со всего района собачники со своими питомцами. С некоторых пор со мной пристрастился ходить туда и дед. У них с Бритькой наладились самые тёплые отношения — собака, казалось, сообразила, от кого исходит благодать в виде выездов на охоту, и своего не упускает. Даже бабушка смирилась, не говоря уж о маме, которая души не чаяла в новой обитательнице нашей квартиры. Бритька, как и полагается истинному голдену, одинаково трепетно относится ко всем членам семьи, и теперь у меня новая забота — как бы они на пару с бабушкой её не раскормили. Хотя это вряд ли — возраст не тот, да и жизнь у собаки вполне активная. А осенью дед вообще на каждую охоту её с собой возить собирается…

За всеми заботами не успел я оглянуться, как месяц май благополучно подошёл к концу. В двадцатых числах вернулся с Байконура отец, но я был к тому времени настолько замотан, что это событие прошло почти незамеченным. Экзамены состоялись своим чередом и, несмотря на все мои опасения, особых проблем не составили. Две четвёрки (русский устный и геометрия) и две пятёрки за диктант и алгебру — вместе с приличными, без единой тройки, оценками за год, более, чем достаточно для переводного балла в девятый класс. Кулябьев, как я и ожидал, пролетел как фанера над Парижем, и неожиданно вслед за ним отправился и Черняк — может, это я так его запугал, что он споткнулся на экзаменах? Если и так, то мне не жаль, воздух в классе будет чище.

С Леной у меня установилась несколько скучноватая дружба на почве интереса к собакам и «мушкетёрскому» фехтованию. Что до развития отношений в романтическом ключе, то ими даже и не пахнет. Нет, Ленка, кажется, не против, дело во мне. Ну не лежит душа, хоть ты тресни — возможно, мешают воспоминания из «той, прежней» жизни? Ладно, торопиться некуда — может, Как и не получается сблизиться с прочими одноклассниками. Может, в будущем учебном году что-нибудь поменяется?