Читаем День Десантника полностью

Проходили, как и было запланировано, мимо флаера Джонсона, в котором наёмник оставил работающий сканер. За те полчаса, которые Давыдов провёл в номере отеля, устройство расшифровало электромагнитные импульсы, долетающие из холла здания, и теперь записало ему в наручные часы код доступа, открывающего вертушку турникета проходной. Поэтому в осиное гнездо противника Семён заходил в полной уверенности, что в любой момент из него выйдет. Отход был готов. Оставалось выполнить задание.

Заключительная часть прошла проще, чем Давыдов предполагал: его сразу провели в комнату, заваленную компьютерной техникой. За столами топтали кнопки неряшливо одетые молодые люди. Семёна подвели к одному из них.

Парень нерешительно покрутил отвёртку в руках, покорно вздохнул и принялся увешивать провода на системный блок.

В запястье, охваченном браслетом часов, три раза кольнуло: контроллер сообщал о присутствии в зоне поражения радиоактивной метки винчестера Джонсона.

«Собственно, всё, – подумал Семён. – Как только этот малый нажмёт кнопку „Пуск“, программа „Привет“ даст питание на жаровню, и народ разбежится от вони скатола. А когда все уйдут, сдетонирует термит. Через десять минут вся эта техника растечётся лужицами металла и покроется ровным слоем пепла. Можно уходить…»

– У тебя там что, мышь сдохла? – недовольно спросил один из бойцов.

– Скорее кот, – сморщив носик, заявила старшина и попятилась. – Или собака… мля! Ну и вонища!

Через секунду всем стало не до шуток: оглушающий смрад вымел людей из комнаты. Кашляя и сдерживая позывы к рвоте, бойцы и техники вывалились в коридор.

Нащупав на браслете нужное звено, Давыдов задержал дыхание и сломал капсулу с усыпляющим газом. Развернув браслет, острым краем корпуса часов срезал пластиковые хомуты с запястий.

В левом кармане куртки лежала картонка с леденцами, освежающими дыхание, на самом деле – противоядие наркотику, в секунду вырубившему техников и бойцов. Давыдов на всякий случай принял две, но дышать не спешил – терпел, покрываясь потом.

Первым делом оттащил подальше от начинающей пузыриться краской двери людей. Само собой, тащил их в зону, недоступную для камер наблюдения. Рубашка была смочена специальным смывочным составом. Давыдов снял её, старательно вытер с лица грим и вывернул наизнанку – разудалая игра попугайчиков сменилась унылыми серыми тонами.

Ударила сирена пожарной тревоги. Из-под двери комнаты, в которой вовсю бушевал пожар, повалили клубы дыма. Коридор быстро заполнялся удушливым сизым туманом. Вместо запланированных пяти минут прошло восемь, а пожарных всё не было.

«И где? – Семён с беспокойством посмотрел на лежащих у его ног людей. – Мне что, самому их выносить?»

Приближающийся грохот кованых сапог подсказал, что свобода уже близко. И действительно: в коридор ворвались медные каски. Давыдову сунули в руки респиратор и грубо толкнули в сторону выхода.

Прижимая респиратор к лицу и набросив рубашку на голову, наёмник пробежал под видеокамерами к вестибюлю и там вздохнул с облегчением: огромный холл был забит спешащими к выходу людьми.

Все двери оказались открытыми, а турникеты отключены. Эвакуация шла полным ходом, и фокус со сканированием кодов доступа оказался лишним. «Импровизация может оказаться лучше домашней заготовки, но хорошо импровизируется, только если есть домашняя заготовка», – философски заметил Давыдов, степенно шагая по тротуару. Флаер ждал его тремя кварталами дальше по улице, и это устраивало наёмника. Он сам задал такую программу автопилоту. «Подальше от любопытных глаз и камер… кроме того, мешать пожарным парковаться возле горящего здания могут только идиоты…»

Он улыбнулся мыслям добропорядочного гражданина, сел в машину и включил программу возвращения к посёлку Зелёный Мыс.

* * *

– Командир!

Этот голос Семён узнал бы среди миллиона ревущих глоток на финальном матче кубка Галактики.

– Иди к нам, командир! Бери азимут!

Немедленно осветился столик: трое мужчин и женщина.

«Беля опять деваху подцепил!» – Давыдов почувствовал прилив сил. Неловкость, с которой он вошёл в зал, исчезла без остатка. В конце концов, у каждого свои черви в голове. Он не может отказаться от случайного заработка даже в праздник. Черных – спортсмен на всю голову, Штолик со своим осточертевшим «штоли» и Беля – бабник-экстремал: без женского общества не может обойтись даже на встречах, на которых слабому полу вход категорически запрещён.

Семён махнул рукой в ответ и начал осторожно пробираться к освещённому столику. Кто-то дружески хлопал по плечу, кто-то с восторгом восклицал: «Майор! Сухарям больше, чем почтение!» Давыдов отвечал на приветствия, крепко пожимая твёрдые руки, кричал в ответ что-то неловкое и большей частью невпопад. Но даже в этой суматохе взгляд привычно просеивал движения теней, отблески металла, звуки и запахи. Поэтому когда к плечу приблизился кулак, а не раскрытая ладонь, Давыдов действовал решительно и жёстко: удар по запястью, уход с плоскости атаки и залом локтя до характерного хруста смещённого сустава.