Читаем День Десантника полностью

Тёмный зал немедленно озарился ярким светом. Десантура приветствовала успех офицера одобрительным свистом и аплодисментами.

Давыдов в сердцах сплюнул, пробился, наконец, к «своему» столику и осторожно присел в предложенное кресло. Настроение испортилось. И даже лица фронтовых товарищей не смогли его сразу успокоить.

– Пацаны!

Перевозбуждение от несостоявшейся схватки слилось в противную дрожь конечностей. Он поискал взглядом, что бы для «разрядки» сломать, но увидел только спарринг-андроида, придерживающего правую руку. Его уже выводили из зала.

– Я была уверена, что такое невозможно, – обратилась к нему девушка, – как вы его разглядели?

Давыдов онемел: за столом сидела старшина штурмовиков! Лёгкий макияж и свободная от берета причёска сильно изменили её лицо – старшина казалась моложе и приветливее. Но это была она: в знакомой форме полицейского. И с этим фактом нужно было срочно что-то делать.

Видя недовольное лицо Семёна, Беля поспешил с разъяснениями:

– Ирина, из местных. Полицейский. Они кого-то ждут. Я и пригласил… Не стоять же ей в подворотне?

– Наслышана о ваших подвигах, – уважительно сказала Ирина.

Давыдов покачал головой. Это были не те слова, которые могли его успокоить. А из уст полицейского, поймавшего его на «горячем», фраза звучала обвинительным приговором. Чувствуя, что молчание может подозрительно затянуться, сказал первое, что пришло в голову.

– Прошёл слух, бойцы, что вас теперь возят на автобусе. В заслуженные пенсионеры записались?

Ответил Беля:

– Почему «возят»? Мы сами приехали! Отрабатывали учебный захват гражданского транспорта!

Все засмеялись, а Черных с увлечением рассказал, как укладывал на заднем ряду связанного водителя:

– Я ему кричу: лежи спокойно, гражданин! У меня справка о невменяемости. Я контужен на всю голову. Инвалид войны!

Судя по вежливым улыбкам, история звучала не в первый раз, поэтому Давыдов не стал слушать до конца:

– На самом деле оказали парню большую услугу: профсоюз запрещает водителям работу по выходным дням.

– Вот как? – удивился Беля. – То-то мне показалось подозрительным, как легко он сдался.

Вновь выключили свет. В зал вошёл ещё один опоздавший, которому в порядке штрафного предстояло сломать руку андроиду или опозориться перед однополчанами.

– Испугался, что ли? Подумал, что обратно повезёт нас пьяными, и мы станем сводить с ним счёты? – посвёркивая в темноте зубом, предположил Штолик.

Засмеялись даже за соседним столиком, но Ирина нахмурилась:

– Вы полагаете, что сводить счёты с водителем – это смешно?

– Пьяный десантник – это смешно, – пояснил причину смеха Черных. – Бусидо – это стопроцентная отдача и постоянная готовность. У вас в бокале – гранатовый сок, верно?

– Я на службе, – будто оправдываясь, сказала Ирина.

– И мы на службе. Всегда. Мы каждую минуту готовы к выполнению любой задачи. Путь воина: «Никто, кроме нас»!..

Зал грохнул аплодисментами. Но через секунду выяснилось, что причиной восторга был не тысячелетней давности девиз: под пылающими люстрами черноволосый крепыш с негодованием показывал кому-то кулак. Рядом с ним, со свёрнутой к плечу головой, стоял андроид.

– В прошлом году «штрафные» были проще, – с ледяным спокойствием заметил Семён. Он никак не мог прийти в себя от лёгкости, с которой полиция на него вышла. – И не такими жестокими.

– Это когда опоздавших на куриные яйца сажали, что ли? – хохотнул Штолик.

– То ещё было зрелище! – кивнул Беля и пододвинулся ближе к Ирине: – Видела бы ты, как они подскакивали, когда ягодицами чувствовали «чужой» рельеф.

Давыдов обратил внимание, что Ирина не отшатнулась от Бели. Напротив, чуть повернулась в его сторону.

– Разве такое возможно? – удивилась она. – Если садишься, то из положения, когда фактически сидишь, подпрыгнуть нельзя. Анатомию никто не отменял.

– Уверяю вас, девушка, – заважничал Черных. – Наша подготовка отменяет не только анатомию.

– Ага, – пробурчал Беля, недовольный его вмешательством. – Память она тоже отшибает. Не забыл, как всё время путался в сумках, подсумках и карманах?

«Она же не видела моего лица! – с нарастающим беспокойством размышлял Давыдов. – Задержание не оформляли, сразу повели в техотдел. А я-то старался – потерял лишний час на орбите, наращивал левый эпителий на подушечки пальцев».

– У меня с амуницией тоже были проблемы, – поддержал Чёрного Семён. – Два месяца учил: где что лежит. И всё равно, как начало швырять батутом плюс вентилятор бокового сноса, только с третьей попытки отыскал запасную обойму. По точности стрельбы норматив сдал, а время просрал. Едва не дембельнули…

Парни сделали укоризненные лица, но девушка только улыбнулась и пригубила бокал с тёмно-красным напитком.

«Кажется, получилось, – перевёл дух Давыдов, – ничто так не греет обстановку, как хамское поведение командира».

Ему на «помощь» пришёл Штолик:

– Рассказать, что ли, как Меля сфоткался с генералом для дембельского альбома?

– С Амбой? Не может быть! – почти одновременно воскликнули Черных с Белей.

– Я слышал эту историю, – кивнул Давыдов. – Рассказывай.