Читаем Дело Нины С. полностью

В дверях комиссариата появилась дочь Нины С., но не та, которую комиссар Зацепка ожидал.

– Мы вызвали вашу сестру, – сказал он довольно резко. – Что это за игра в кошки-мышки?

– Я и есть та сестра, – улыбнулась молодожавая женщина.

– Паспорт, пожалуйста!

Она порылась в сумочке. Сомнений быть не могло, на фотографии была та же самая женщина, что стояла сейчас перед ним.

– Мы – близнецы, – объяснила она.

– И правда, вылетело у меня из головы, – сказал комиссар, смутившись; настолько по-разному он воспринимал обеих сестер, что подсознательно наделил их разной внешностью.

Но, присмотревшись внимательнее, он убедился, что только на первый взгляд они были идентичны. У женщины, сидевшей с противоположной стороны письменного стола, было что-то такое в лице, что притягивало взгляд. Улыбка? Глаза – умные, внимательные? Ее лицо было живым. Другую дочь Нины С. он не назвал бы красивой или интересной, в этой же, безусловно, было что-то привлекательное, интригующее. Ему вспомнилось ее прозвище – Высокие Каблуки, и он непроизвольно взглянул на ее ноги. Она была на шпильках.

Она как раз положила ногу на ногу и достала из сумочки сигареты.

– Здесь нельзя курить! – бросил он.

– Жаль, мне было бы легче… Начну с того, что это не моя мама должна находиться под арестом, а юрисконсульт Ежи Баран.

– Это уже, пожалуй, невозможно.

– Знаю, и очень об этом сожалею.

– Что он мертв или что нельзя его арестовать?

Она не ответила.

– Я надеялась, что сумею выиграть дело в суде, но, к сожалению, мне это не удалось.

Зацепка не сумел сдержать улыбки:

– Вам не кажется, что лишение жизни – самое плохое из всех возможных наказаний?

«Чувства могут убить. – В голове комиссара включился красный сигнал. – Надо это записать».

– Насколько мне известно, вы с самого начала к нему плохо относились, – сказал он.

(магнитофонная запись) Меня зовут Лилиана Сворович, мне тридцать девять лет, семейное положение: незамужняя, профессия: философ…