Откинувшись на скамейке, я посмотрел на Ленина. Тот привычно указывал рукой дорогу в светлое будущее. Может быть он и знал её, но мы, пока шли в этом направлении, заблудились и свернули куда-то не туда, а может быть выбранный путь изначально путь вел в ту яму, в которую мы забрели в 90-е. Я не настолько хорошо знал Владимира Ильича, чтоб сказать туда он нас зовет или не туда. И никто тут не знал. Тут нужен новый взгляд на ситуацию, да не одного человека. Нужен какой-то коллективный ум, союзники. Нужна организация. Понимает он это или нет?

Чтоб наш собеседник не испытывал иллюзий я пошел на провокацию. Нужно было приземлить его.

— Евгений Михайлович, а вы стреляете хорошо?

От неожиданности он не ответил, а я продолжил.

— А Пушкина любите?

Он нерешительно кивнул.

— А какая связь…

— Сейчас я вам это покажу. Вот представьте, что вы вместе со всеми своими достоинствами и умениями попадаете в прошлое.

— Как мы, — вставил Никита.

— Да. Как мы, в тело Александра Сергеевича… Как раз аккурат в день перед дуэлью с Дантесом… Что вы сможете сделать? Ну с Дантесом, если вы стреляете неплохо, вы как-то справитесь… А что потом? У вас есть свое понимание справедливости и понимание что нужно делать, но каким образом ваши мечты о справедливом обществе смогут осуществиться? Единомышленников нет — друзья-декабристы, кто еще жив, на каторге. Что вы сможете один? Даже если вы проберетесь в Смольный и грохните Императора, то что это изменит? Административная машина настроена и работает, и единственный человек это не изменит…

— Ага. Тут та же ситуация. У вас сейчас нет соратников. Мало того, люди, которые всё обрушали, являются в данный момент частью той же Системы, в которой вы сами и работаете. Причем важной частью.

— Водители и билетеры?

— Да.

— А пассажиры? На них можно рассчитывать?

— Если сможете внятно объяснить им, что происходит. Почему это вдруг исчезли занавески на окнах и почему стало можно выходить из автобуса на любой остановке. И это должны быть не пустые слова. Должна быть программа. Понятная для всех программа. Не просто лозунг «Нынешнее поколение советских людей будет жизнь при Коммунизме», а самый настоящий план. Со сроками, с ответственными… Чтоб не было иллюзий.

— Особенно у «ответственных».

— Но в первую очередь — соратники. Вы готовы их искать?

— Да.

Мы переглянулись.

— Ну что ж… Как договорились… — сказал Никита, посмотрев на нас. Мы кивнули. Поднявшись с скамейки, он отошел к кустам, сунул в переплетение веток руку и вытащил оттуда пакет с несколькими листами бумаги.

— Вот все, что мы к этому моменту вспомнили о будущем. Если что-то вспомним еще — сообщим.

— А почему так? — спросил Евгений Михайлович, кивнул на кусты.

— А кто знал, чем закончится наша встреча? — вопросом на вопрос ответил Никита. — А тут вроде бы договорились по-хорошему.

— И вот еще что… Доставайте блокнотик, — попросил я. — Мы попросим вас кое-чего записать. Мы догадывается где вы захотите поискать себе союзников и поэтому припомнили несколько эпизодов, которые могут заинтересовать товарища Андропова.

Я продиктовал ему, что мы припомнили о кознях вражеских разведок, а когда все закончилось, Никита сказал:

— У нас ведь есть к вам еще одно предложение. Мы хотим предложить идеологическому отделу ЦК подумать о выпуске грампластинки по итогам прошедшего Фестиваля… Пластинки хорошей молодежной музыки. Если предложение будет принято, то будет официальный повод нам встречаться чаще.

Когда он ушел, пожав нам руки, Сергей сказал:

— Жаль, что он не играет на клавишных.

— Это ты к чему?

— Он стал нашим четвертым, ты разве не понял?

Глава 12

15

Полученные им от гостей из будущего листы скрывали в себе беду. Он читал, перечитывал их и никак не мог избавится от картины затягивающего в себя грязного водоворота. Поток фактов хотя и не всегда мерзких, и неприятных, все-таки пугал детальной определенностью. Тут были фамилии, кое-где — даже даты… Кто сделал, что сделал, когда… В том мире все уже свершилось. А что будет в этом?

Он перебирал листочки. Отмечая взглядом фамилии. Серьезные люди с весом и сложившимися карьерами в немаленьких местах в сложившейся иерархии власти. Кто из них кто? Кто явный враг, а кто просто безразличный карьерист, готовый служить любой власти… Понятно, что эти ребята знают не все, тут только верхушка айсберга. Все много глубже, но ведь какие-то признаки этой заразы наверняка уже есть и тут. Гангрену выдает цвет и запах. Нужно только присмотреться, принюхаться…

Но сдвинуть это дело в одиночку не получится — сил не хватит….

«Союзники, — думал Тяжельников, — откуда же они появятся, если все, что в этих листах — правда? Если люди на таких постах допустили такое…»

Он положил листы в папку, убрал в сейф.

А если это все-таки ложь? Чудовищная непонятно чем придуманная провокация? Может быть это все придумал тот самый Зюганов? Для того, чтоб выбиться в люди? Если так?

Евгений Михайлович остановил себя.

А как же те десятки отличных песен, которые трое никому неизвестных пареньков написали за последний год? Это тоже товарищ Зюганов?