— Ну что вы! Пытать советских комсомольцев? Ни в коем случае. У нас есть иные методы… Они сами все расскажут.

— Я говорили с ними о том, что они будут делать, если информация о них выйдет на иной уровень и к иным людям.

— Предусмотрительно… И что они сказали?

— Они скажут примерно то, о чем сказали вы — страх смерти и тому подобное, а со страху чего только не наговоришь. А это школьное сочинение… Это ведь просто фантастика и никакому серьезному человеку, прочитавшего этот листочек, не придет в голову потребовать у недавнего школьника объяснений, почему он написал именно так, а не иначе… Он просто фантазировал.

— Ну что ж… Тогда остается главный для меня вопрос… Надо узнать откуда эти молодые люди столько знают о работе Комитета… Без фантазий.

— А они не знают…

— Дайте мне эти листочки. Графологическая экспертиза без труда установит…

— Она установит, что это писал я, — сказал Тяжельников, передавая ему листки. — Они подумали и об этом. А где они раздобыли пишущую машинку для всего остального я не знаю. Но, думаю, что они и об этом как-то позаботились…

— Какие умные молодые люди…

— Похоже они не такие молодые, как кажется.

Глава 13

16

Телефонный звонок застал Тяжельникова, когда он начал разбираться с накопившимися за три дня срочными бумагами. Трубка голосом Андропова сказала:

— Добрый день, Евгений Михайлович! Я хотел бы встретиться с вами.

— По какому вопросу? — спросил Тяжельников не до конца вынырнувший из своего канцелярского водоворота. Бумаги лежали и на столе, и на стульях…

— По тому самому… Отчего нам не обсудить идею организации молодежного набора в органы?

Тяжельников понял, о чем пойдет речь и машинально огляделся. После того, что он узнал про подарок американскому послу, он стал подозрительным. Мало что может висеть по стенам…

Они встретились вечером того же дня в том же кабинете.

— Я проверил то, что можно было проверить…

Он помолчал. С одной стороны, ему тяжело было признать свою ошибку, но с другой стороны новое знание давала огромное преимущество перед другими.

— … и получил ряд подтверждений. События и люди, о которые вы мне говорили — реальность.

— И Уго Чавес?

— Нет этого человека мы еще не разыскали… Но отыщем, если он существует. Помните в этом сочинении про будущее говорилось об Интернете?

— Да.

— Так вот он уже несколько лет как существует в США. Точнее с 1969 года. Это пока еще не всемирная сеть, как там написано, а только связка из нескольких ЭВМ в американских университетах, но об этом у нас информации вообще не было. Кроме того, те люди, о которых вы говорили, действительно существуют.

— Это точно?

Андропов пожал плечами. Мол какой смысл спрашивать?

— Меня удивляет подборка информации, которую они предъявили нам…

— А именно?

— По отдельности эту информации можно было достать, но вот все вместе… — задумчиво сказал Андропов. — Да и есть ли смысл в таком разрозненном букете фактов?

— Это-то как раз укладывается в гипотезу случайного набора. Читали много, а запомнили мало… Это не энциклопедия фактов, а какая-то солянка.

— Или что-то хочет, чтоб именно так и казалось…

Он тяжело вздохнул.

— Все-таки я хотел бы сам взглянуть на них… Кто они?

— Студенты первого курса московских ВУЗов. И как мы это сделаем? Хотите предложить сюда?

— Нет. Это будет через-чур. Они ведь музыканты? Предложите им сыграть на каком-нибудь из мероприятий на каком-то из наших объектов. Что-то вроде Дома отдыха для наших сотрудников… Там и поговорим.

Мы жили как на иголках…

Нам с Сергеем было легче — мы все-таки были вдвоем, а Никита в одиночку переживал нервное ожидание. Мы все понимали, что после разговора с Тяжельниковым последствия могут быть самые разнообразные. От гробовой тишины, до тех самых «черных воронков» с сиренами и бубенцами.

Мы учились, боролись с сопроматом, преодолевали сложности начертательной геометрии. Что-то головах у нас еще было, но сколько времени-то прошло! Мы чертили, считали, и снова чертили, а изучение английского языка у нас приняло сельскохозяйственный уклон. Жалоб у нас не было. Эти плотно спрессованные дела помогали нам ждать неизбежного — решения власть предержащих. Мы чувствовали. Что-то такое будет…

Кусочками радости в нашей учебе были репетиции и встречи с Аллой Борисовной. Она пригласила нас на репетиции. Мы с удовольствием смотрели как настоящие артисты работают с материалом. Ведь мы-то, что ни говори, давали именно материал — только мелодию. А там коллектив работал с аранжировкой, с постановкой что-то похожего на шоу. Мы все трое с удовольствием смотрели как Алла Борисовна создавала над своей головой корону из растопыренных пальцев.

— Понравилось.

— Оценила…

Песня и действительно превращалась в маленький спектакль. Видимо в головах, написанный текст рождал картинку и толкал к совершенно конкретным действиям, что тут, сейчас, что в покинутом нами мире.