Читаем Дедушки с гитарой 2 полностью

— Недавно вышел из рядов комсомола. Сейчас депутат Орловского городского Совета.

— Он далеко пойдет.

— Вы считаете, что все, что произошло у вас случится и тут? Что это неизбежно как приход весны?

— Если ничего не менять — да. Рельсы, по которым идет локомотив Истории прямы и ведут именно туда. А если говорить о переменах…

Я перебил Никиту. Рано было говорить о таком.

— Если хотите аналогий, так вот вам еще одна. Пусть не поезд. Поезд и рельсы — это все-таки некая неизбежность… Лучше представьте автобус. Есть водитель, кондуктор, пассажиры. Все едут и отвечает за то куда и как ехать именно водитель. Пассажирам сказано, что их везут в Светлое Завтра.

Никита уловил мою мысли и поправил:

— Пассажиры — это не совсем то, что нужно. Пассажиры просто сидят. Тут же все работают. То есть скорее гребцы на лодке.

— Или пассажиры веломобиля, — вставил Сергей. — Знаете есть такие конструкции, когда все, кто едет должны крутить педали, а рулит кто-то один? Так вот скорее всего это так.

— Да, — согласился я. — Это получше будет. Тут все трудятся — крутят педали… За окном веломобиля — жизнь. Разная. Там и хорошее, и плохое, но на окнах — занавески. Водитель открывает их только тогда, тогда, когда проезжает мимо что-то неприглядного — помойки, сухого дерева, разбитого автомобиля, кучи грязи… Водитель, разумеется, видит гораздо больше — он видит и хорошие дома, и магазины, и автомобили и хорошо одетых людей… Да и сами пассажиры не дураки и догадываются, что все не совсем так им представляют. Кое-кто из них покрикивает, что хотелось бы видеть и знать об окружающем мире больше, хочется свободы.

— Это как раз та самая творческая интеллигенция, о которой мы с вами уже когда-то говорили, — напомнил Никита. — Но большая часть пока всем довольна и тем, что имеет. У них есть крыша над головой, и они пока свято верят в то, что впереди их ждет Светлое Завтра и поэтому они крутят педали, приближая его.

— Мы тоже среди пассажиров. Но мы едем в этом транспорте второй раз и знаем, чем заканчивается эта дорога.

— Тупиком?

— Хуже. Все кончится тем, что водитель посреди дороги решит, что кто-то, не все, разумеется, а кто-то может не дожидаться Светлого Завтра, а выстроит для себя Светлое Сегодня, тем более, если можно договориться с билетером, сидящим рядом, и выйти из веломобиля вместе с ним и сумкой с деньгами. А все остальные… Да пусть делают что хотят. Хотели свободы — получите свободу.

— И вы знаете, что нужно делать чтоб этого не случилось?

Вопрос был задан серьезным тоном.

— Если бы! Нет, конечно!

— Наша дело музыка, а не власть и политика…

Он поднялся, прошелся перед скамейкой. Волновался.

— Но хоть какие-то мысли у вас есть? Ни за что не поверю, что в вашем времени не думали о том, что и когда нужно было бы исправить, чтоб не допустить такого!

— Думали, конечно. Идей много. От откровенно глупых — заранее поубивать тех гадов, кто возглавлял все это, до серьезных исследований.

— И что говорят эти серьезные исследователи?

— Говорят, что Капитализм изменился. Он или уже стал, или как раз сейчас превращается во что-то иное, а умов, сравнимым с Марксовым и Ленинским, чтобы заметить и оценить это превращение, сейчас нет. Может быть только Мао? Но я не знаю. Не читал… А раз изменился Капитализм, то и Социализму тоже не мешает измениться, принять новые вызовы времени.

— Капиталисты в конце концов поняли, что стремиться к обнищанию пролетариата не стоит. Им все-таки нужны покупатели произведенных товаров. Ну и роботизация, научно-техническая революция, компьютеры…

— Что?

— ЭВМ, — поправился Никита. — Капиталисты создали очень привлекательную модель капитализма и показали нам. Людям понравилось…

— Альтернатива?

— Очень простая. Либо вы отыщите того, кто может вступить в борьбу за изменения, понимая, что большая часть чиновников и функционеров вполне устраивает существующее положение вещей и перемен они не хотят…

— Либо?

— Либо пускаем Историю идти той же дорогой, как и раньше. Не замедляя и не сворачивая.

— Да. А мы идем своей дорогой. Учимся, пишем песни… Решать вам.

Тот молчал. Я понимал его. Весь его жизненный опыт говорил, что то, что ему говорят — невозможно, но с другой стороны какой была ставка? Судьба страны, судьба миллионов людей. И как тут выбрать?

Мы смотрели на него и молчали. Я вдруг понял, что тот сейчас находится в плену иллюзий. Он рядом с Властью. Он в какой-то степени и сам Власть и привык к тому, что нужно только отказ приказ, написать постановление и все станет по-другому, все пойдет по правильному пути.

Он, похоже, не понимал, что в одиночку, даже руководя такой организацией как Комсомол, ничего не сделает. Он часть Системы, важная часть… Но не единственная. В одиночку и даже всем нам вчетвером ничего путного не сварить, пусть даже мы со временем станем поп-идолами для советской молодежи.…

Ввязываться в борьбу с Системой имелся смысл только тогда, имея за спиной нечто сопоставимое с ней по силам.

Ну и разумеется нужен был план… Старый план определенно не годился.