Живот продолжал ныть. И мы решили, что я просто устала и лучше будет вернуться домой. Снова суетились хозяева. Мар запихивал в куртку сонного Рикорда Лайма, умотанного в мишуру, как закуклившаяся бабочка. Альвине умчался наверх за приготовленными подарками, которые не успел вручить. Потом вручал, потом Лисия шумно провожала нас до дверей и совала в руки лимонный кекс специально для Марека. Потом мы всей гурьбой вывалились из дома. Потом вернулись, потому что Лайм решил оставить шапку в благодарность за подарки, и кекс все-таки пришлось взять тоже. Снова прощались. Потом хлопали дверцами магмобиля рассовывая новые подарки, потом наконец уселись сами и выехали.

Полчаса. Полет нормальный.

Март в этом году выдался на удивление холодным, но вороны, облюбовавшие тополя в сквере у отцовского дома, где мы проводили зиму, уже будили по утрам задорным “кррра” и навертели на голых ветках шары гнезд. Домик Лисии с Альвине находился в пригороде, в Новигоре. Ехать было еще минут десять. Марек вел осторожно, а не как он любит. Я мечтала поскорее оказаться в своей постели. Мельтешил за стеклом снежок.

Было тихо...

— Мар… Тебе не кажется, что чего-то не хватает? — я напряженно прислушалась к тишине и свертку на заднем сиденьи, который должен бы сопеть, но не сопел.

Мы с Мареком переглянулись:

— Лайм!

Пришлось срочно развернуться и мчаться обратно.

— Я думала, он был с тобой!

— А я думал, с тобой!

— Ты его в магмобиль сажал!

— А потом он за тобой в дом увязался!

Холин открыл контур надзоровским значком, и мы, переругиваясь, пробрались во двор, а потом внутрь гостеприимного дома и крались по полутемной гостинной. Хозяева уже спали. Таинственно мерцала в углу елка.

Какой кошмар… Забыть ребенка в гостях…

— Холин, я пошла на это… это сборище только при условии, что второй ребенок будет со мной, — страшным шепотом проговорила я и похлопала по выдающейся вперед меня округлости, — а первый с тобой!

— Ну, второго я бы при всем желании с собой взять не смог, разве что с тобой в комплекте, — шипел Марек.

— Тебя комплект не устраивает? — возмутилась я.

— Устраивает, когда не устраивает сцен и истерик.

— Так… — сказала я. — Так мы его не найдем. — Плюхнулась на пять опор: коленки, локти, пузо — и посмотрела снизу вверх на слегка обалдевшего, но благосклонно взирающего на мой оттопыренный зад мужа. — Что встал? Присоединяйся. По-другому этого норного жителя не добыть. — А когда отчего-то слегка смущенный Мар оказался рядом в том же положении, добавила: — Ты точно никуда не уходил от двери палаты, когда я его рожала? Такое ощущение, что его нам гномы подбросили или хоббиты… Холин, хватит ржать, ты по той стороне, я по этой. И смотри везде, где голова пролезет. И не только твоя.

Исключительной особенностью Лайма было то, что если он не хотел быть найденным, никакое материнское чутье и магическое видение не помогало.

Поиски проходили в темноватой, таинственной шуршаще-постанывающей и шуршаще-матерящейся теплой семейной обстановке. Жаль, что я не особенно хорошо изучила обстановку гостиной этой конкретной семьи при свете, шишек было бы на порядок меньше. Судя по постепенно приближающемуся нецензурному ворчанию с противоположной стороны, Мар тоже столкнулся с некоторыми обстоятельствами. Скорее всего, его голова мало где пролезала, вот он и матерился, пытаясь ощупывать тайное пространство под мебелью рукой, посчитав ночное видение не слишком надежным в деле отлова дитяти тьмы. Он изредка сиял в мою сторону синими зенками и бесконечно, как заевший рингтон, транслировал: “Нашла?”.

Я отвечала ему общеизвестным словом со всеобъемлющим отрицательным смыслом, продолжала свой скорбный путь и прислушивалась к организму. Внутри было тихо, как в… не, не, яжмать… просто тихо. Прожорливое детище мирно спало, убаюканное моими движениями, как в люльке. Я методично обследовала подкомодье, подскамеечное пространство и поддиванную тьму, заглянула в тайное укрывище в уголу за шторой, где наткулась на ошеломленную моим вниманием мышь.

Спустя некоторое время мы с Мареком, обогнув гостиную, встретились под столом. Второму дитяти надоело болтаться или оно просто проснулось, потянулось…

— Ик!

Огненный плевок был мелкий, случалось и покруче. Только ковер малость подпортился. И то Мар быстренько притушил, пока до елки докатиться не успело. Я подняла на него виноватые глаза.

— О, Тьма, — почти шепотом почти простонал он, — когда этот бездный срок закончится и вы будете по отдельности…

— А что ты хочешь? — возмутилась я, дитя возмутилось вместе со мной, наподдав макушкой, и очередной огненный ком помчался к елке.

— Я хочу обратно свою жену, нормальную, а не помесь дракона и гарпии в период линьки, — шипел Марек, едва не голой рукой изловивший исторгнутое.

— Холин, ты что… ты меня сейчас лысой обозвал?

— Тихо! Молчи! — шикнул он на меня, да еще и рот закрыл.

4

Ладонь пахла куриными крылышками в карамели, и мне сразу же захотелось есть. А еще поясницу дико ломило от странной позы. Я на четвереньках с ясельного возраста столько не ходила. Зачем вообще некоторым такие огромные гостиные…