Читаем Дары полностью

— Хиииссс, — едва слышно доносилось откуда-то со стороны тлеющей светгирляндой елки.

— Мика, — таинственно прошептала стоящая рядом на четвереньках тьма, переходя в режим “уррр”, мерцая бликами отражающейся в темных глазах гирлянды, — ты сейчас такая… красивая. — И потянулся к губам.

— Мар, что ты творишь? — не слишком настойчиво уворачиваясь от поцелуев, шептала в ответ я. — Надо быстрее Лайма найти.

— Да вон он под елкой, за коробками, нашел конфеты, налопался, перепачкался, как вурдалак, и спит. Мика…

— Мар, ты маньяк.

— А зачем ты меня весь вечер коварно соблазняешь? — урчал Холин, подбираясь вплотную и руки распустил. — Дразнишься, пальцы облизываешь, намекаешь на всякое, в позы любопытные встаешь, в укромное место меня заманила и дышишь провокационно, — продолжал свою неприличную деятельность супруг, покрывая мои губы и лицо быстрыми горячими поцелуями и ненавязчиво укладывая меня на спину. Дышалось мне и правда тяжеловато и не только от коварных действий Марека.

— Холин, ты псих и извращенец, мы под столом в чужом доме, о чем ты думаешь…

— А ты? — поблестел глазами некромант и явно собирался припасть к в перспективе кормящей, а потому значительно увеличившейся груди.

— Забирай… ох… нашего вурдалака, и поехали… домой. Быстренько… Очень-очень… Мммм… Мар… — простонала я, и его губы были тут ни при чем. — Мне… Мне как-то… Ой…

— Мика? — он склонился надо мной.

— Мар, — дрогнувшим голосом просипела я, чувствуя как подо мной стало влажно и неуютно, — кажется, я окончательно испортила Эфарелю ковер и… у тебя магфон с собой?

Холин дернулся впилившись макушкой в крышку стола, ругнулся тьмой и сообщил, что вообще его с собой не брал, предложил сбегать в магмобиль и вызвать бригаду скорой целительской помощи оттуда, но я схватила его за руку и угрожающим шепотом простонала, что если он меня сейчас тут бросит…

— Понял. Я пошел эльфа будить.

— Нет! Не смей! Я ему в глаза смотреть не смогу. Давай я тут полежу, оно успокоится, и мы быстренько… Мммм, Хоооолин! — я вцепилась в его руку и некромантские пальцы подозрительно хрупнули. — Почему это сначала так хорошо, а потом так больнооо… — И зловеще прошипела: — Это ты виноват! Снимай штаны…

— Что? — опешил некромант, набитый личами склеп не испугал бы его так как то, что сейчас происходило. В прошлый раз все было как-то цивилизованнее: палата, целители, обезбол, улыбающаяся жена и никаких хрустящих пальцев и просьб избавиться от штанов…

— Да не свои! Мои! Мммм…

Так… Ладно… Когда-то давным-давно, на общих курсах по целительству, он, как всякий слуга закона, сдавал зачет по родовспоможе… Тьма… И из этих знаний ни бездны не осталось, только какие-то размытые фразы про успокоить, уложить, развести… Ну вот, уложил, развел… Успокоиться бы не помешало.

— Марррр, — зверела от боли я, — что ты там возишься, мне все самой делать?

Наконец штаны были сняты, а Холин с очумевшим лицом (из-за возвышающегося живота я видела только его глаза и свои торчащий по обеим сторонам от него голые коленки) успокаивающе поглаживал меня рукой по бедру, а второй пытался сплести диагност, но пальцы странно подрагивали будто он… боялся? Потом сбросил плетение и приложил пятерню к низу живота.

— Ммм, — простонала я в очередной раз.

— Холин? — ошеломленно раздалось сверху и одновременно с этим зажегся свет, явив новым участникам действа Холинскую спину и мои голые ноги. — А что вы здесь делаете?

— А… мы… мы тут, кажется, рожаем.

Стол куда-то делся, забегала, разыскивая магфон, встрепанная раскрасневшаяся Лисия в легкомысленном халатике, рядом со мной опустился на колени прекрасный, ласково улыбающийся эльф в одних пижамных штанах и взял меня за руку.

— Альвине, прости… — покаянно проблеяла я, — я нечаянно.

— Все хорошо, солнышко, — пропел он и меня затопило эндорфинами.

— Холин, — продолжил он совсем другим голосом, — вы знаете, что делать?

— Эм… теоретически.

— Тогда рожаем. — И мне: — Звездочка моя, теперь твоя очередь…

И…

Было как-то тихо. Очень. Я даже слышала, как сопит под елкой Рикорд, которого таранным заклятием не разбудить, если уж уснул. Стояла, прижимая к себе стопку мягких полотенец, Лисия, беспокойно распахнув глаза так широко, что они, казалось, заняли половину лица. А внутри копилась пустота и сила уходила куда-то вовне.

Слабость придавила к полу, но я поднялась. Альвине продолжал улыбаться… Не так, как раньше. Придержал меня… Держал меня своим светом. А чудовище держало на руках, на сгибе локтя костистой руки, черноволосую головку со следами обвившейся вокруг шеи пуповины и грань дышала холодом.

— Мар, — шепотом, прозвучавшим в тишине колокольным набатом, — почему она молчит? Альвине?

— Зови ее, зови, свет мой. Холин? Вы ведь уже дали ей имя? Зовите оба!