Читаем Дар рыбака полностью

В этот момент открывается дверь, и с порывом ветра и метели в зал входит Джозеф. В руках у него мешок, и он несет его к столу, где хлопочет миссис Браун. Раскрыв мешок, он достает резные игрушки, простенькие и совершенно прелестные – солдатика, мальчишку, лодку. Заметив Джозефа, мальчик вскакивает с пола, где им всем надлежало сидеть, подбегает и встает перед ним. Лицо у Джозефа проясняется. Он запускает руку в карман, достает еще одну резную игрушку и, присев на корточки, показывает мальчику. Остальные ребятишки все еще играют, а миссис Браун, продолжая заворачивать подарки, наблюдает за ними двумя. Игрушка вырезана в виде кулика, с отличительным округлым пузиком и длинным клювом – из тех, что круглый год обитают на Отмели. Но головка у игрушки отделяется, и когда Джозеф ставит пухленькое тельце птички на стол и надевает головку под разными углами, она принимает то вопросительный, то застенчивый, то боевитый вид. Хитроумная задумка, маленькое чудо тонкого ремесла, и мальчика переполняет радость, пока он вертит головку и меняет выражения птицы, поглядывая с робкой улыбкой на Джозефа.

Позже, когда миссис Браун с Эйлсой раздают заготовленные подарки, Дороти подводит мальчика к столу, и он выбирает мешочек сластей.

– Полно тебе, – говорит Дороти. – Пойдем домой.

И мальчик улыбается ей, а Дороти смотрит лишь на него, как мать на собственное дитя, и миссис Браун хмурится, улыбка ее угасает, потому что все повторяется – яркий румянец, блеск в глазах, – и тут воспоминание, которое миссис Браун никак не могла уловить, когда они вязали в лавке, вдруг возвращается. Воспоминание о себе самой в прошлом.

Сразу после смерти Фергуса. Руки у нее еще болели от постоянного укачивания малыша, хотя укачивать уже было некого; в привычное время кормления шло молоко, и, хотя миссис Браун никому об этом не рассказывала, она продолжала стирать одежду с пеленками, находя утешение в устоявшемся укладе, который положил было начало ее материнству. А потом, по ночам, в ужасном одиночестве без малыша, ей начал слышаться его плач. Поначалу она выскакивала из постели и подбегала к опустелой стылой люльке, ошарашенная жестокостью сна, в котором ей послышался плач погибшего ребенка.

Но потом он начал слышаться ей даже днем.

И становилось только хуже, до такой степени, что она носилась по дому из комнаты в комнату в поисках малыша, обезумев от горя и утраты, и вот как-то раз мельком увидела себя в зеркале – волосы всклокочены, на щеках болезненный румянец, а глаза безумно блестят.

И при взгляде на Дороти лицо ее вдруг омрачается.

Может, уход за мальчиком все же не пойдет ей на пользу.

Дороти

Через пару дней после праздника Дороти за руку с мальчиком выходит на Копс-Кросс. На нем пальтишко Моисея и связанные ею зеленый шарф с шапочкой. Стоит морозный ясный день, обледенелые следы в снегу поблескивают на солнце, а затверделый наст хрустит под ногами. С течением лет Дороти приноровилась пропускать чужое мнение мимо ушей и больше не пыталась сблизиться с окружающими. Когда Уильям перестал возвращаться домой, она не желала слышать от сельчан вопросов, не желала отвечать и видеть в их взглядах сомнение – а сила привычки велика, – но сегодня Дороти как будто выставили на всеобщее обозрение. От ее внимания не ускользнуло то, как миссис Браун на нее смотрела в зале для собраний и как прохожие приглядываются к ней внимательней обычного; она проходит мимо пекарни, и кое-кто из покупателей, стоящих у прилавка, оборачивается и выглядывает в окно. Даже Эйлса, что отзывчивей многих других, пройдя мимо, поспешно удаляется по направлению к бакалейной. Сердце у Дороти заходится. Впереди навстречу ей идет жена настоятеля, Дженни. Она останавливается и окидывает мальчика взглядом.

– Надо же, как он окреп!

Она склоняется к нему лицом к лицу. – Помнишь меня?

Он осторожно улыбается и стискивает руку Дороти. Дженни разгибается.

– Аластер рассказывал, что мальчик идет на поправку. Это радует. Передавал приглашение в гости.

– Да, ему это даже на пользу. Может, с малышом познакомится.

Дороти пытается поддержать разговор, что так легко дается многим другим, но больше всего на свете ей хочется уйти подальше отсюда, из-под озадаченно нахмуренного – уверена она – взгляда Дженни. Они с улыбкой прощаются, но беспокойство Дороти только усугубляется.

Она насилу сглатывает и распахивает дверь в лавку мясника. Помещение совсем небольшое. Мяса в наличии немного, разве что пара худосочных куриц, немного свинины и ломтики бекона. В подсобке на крюках висят свиные туши. А в женщине, что стоит у прилавка и расплачивается с мясником, Дороти узнает Агнес.

– Вот так мой Скотт и слег. Только на своих двоих стоял, как вдруг ничком свалился на пол. Но в конце концов пошел на поправку. Говорят, дурное семя так легко не загубишь, – и Агнес мрачно усмехается. – Ходят слухи, Николас, муж Норы, тоже прихворнул.

Как только входит Дороти, разговор стихает. Дороти ждет, что Агнес вот-вот обернется, даже раздумывает, что бы сказать, но Агнес торопливо проходит мимо и, не поднимая глаз, выходит из лавки.