Читаем Дар рыбака полностью

Внутри было темно и прохладно, а мятные палочки сияли в полумраке слепящей белизной. Стоило мальчику завидеть их, глаза у него округлились. Поговаривали, будто он не слишком разговорчив, но тут она своими ушами услышала, как по лавке разлетелся шепот: «Мама, мама, мама», вот только Дороти словно оглохла и не произнесла ни слова, даже не взглянула на мальчишку, будто его и вовсе не было рядом.

Подойдя к прилавку, она выложила из корзины всегдашние покупки, спросила сахара и сыра, но мальчик неотрывно разглядывал мятные палочки, и, пока миссис Браун занималась взвешиванием и нарезкой, он тянул Дороти за руку, дергал рукав, но она и глазом не моргнула, и миссис Браун про себя подумала: «Может, была бы ты попроще, мы бы даже поладили, и со всеми остальными ты поладила бы тоже, мы ведь все прекрасно знаем – дети вечно клянчат и канючат, чуть не до белого каления, и, спору нет, все бы все поняли, стоило ей сказать хоть слово, попросить о помощи хотя бы разок».

Миссис Браун поступила необдуманно, спонтанно – то ли чтобы порадовать мальчика, то ли хоть слово, хоть какое вытянуть из его матери, – она сама себе не отдавала отчет, но, завернув покупки, достала из банки сияющий леденец и наклонилась над прилавком, оказавшись лицом к лицу с ребенком.

– Держи, малыш, это тебе, считай, в подарок от меня, – сказала она, затем выпрямилась, расправила плечи и, вытащив из-за уха карандашик, как ни в чем не бывало высчитала общую стоимость.

– С вас два шиллинга и шесть пенсов.

Она взглянула на Дороти в надежде добиться хоть какого-то ответа, но Дороти ничуть не изменилась в лице, хоть рассчиталась и забрала сверток, не сводя глаз с миссис Браун. Моисей тем временем безостановочно переводил взгляд с леденца на мать и обратно. Когда они вышли из лавки, миссис Браун увидела, как Дороти взяла его за руку, и только тут заметила, что костяшки у нее побелели.

Когда послеполуденная жара поутихла, а леденцы уже были распроданы, миссис Браун, прибравшись и выметя лавку, вышла на улицу подмести и прибраться у себя крыльце, ведь скоро должны причалить лодки, да и об ужине самое время позаботиться.

Внезапно ей в глаза бросился какой-то белесый предмет, и в сумрачном проулке возле лавки она обнаружила аккуратно сложенный носовой платочек.

Миссис Браун, даже не заглядывая внутрь, сразу поняла, что внутри.

И вот она вздыхает. За всю жизнь ей было даровано всего одно дитя, всего один шанс, а Дороти вот-вот представится возможность обрести второго ребенка, хотя она и первого, возможно, не заслуживала, если спросить миссис Браун. Она мотает головой и отгоняет лишние мысли. «На все есть промысел Божий, пусть нам он и неведом», – напоминает она себе. Во всем есть скрытый смысл, уверена она. Море одаривает, и оно же отнимает, это быстро понимаешь в здешних городках и деревушках, что ютятся вдоль скал. Его последний дар она еще не может осмыслить, но знает точно, что предназначен он для Дороти, а может, – и она сама не смогла бы ответить, откуда ей это известно, – даже не для нее одной, и миссис Браун спускается по лестнице, чуть замедляя шаг, чтобы бредущий следом Рэб не отставал. Его дряхлые лапы последнее время плохо слушаются, но он по-прежнему виляет хвостом, и вместе с псом она принимается готовить лавку к открытию.

Дороти

Дороти стоит у комнаты Моисея, и в ушах у нее стучит кровь. Сделав глубокий вдох, она второй раз берется за ручку двери. Последний раз она входила туда год назад. Рука ее опять безвольно повисает. Она вот уже пять минут пытается войти, но теперь ее одолевают сомнения, стоит ли отводить мальчику именно эту комнату. Ей же придется присматривать за ним в течение дня. Может, лучше разместить его у очага, поближе к кухне, чтобы ей не бегать вверх-вниз по лестнице. Да и явно не стоит отводить ему прежнюю комнату пропавшего в море ребенка.

Она застилает ему постель на первом этаже, в комнате с видом на море, приносит тазик и кувшин для умывания. Настоятель заверил ее, что одежду они принесут ему сами, из отданной мальчику сельчанами, а заодно и приготовленное Мартой рагу, но Дороти все равно отправляется в лавку.

– Так мальчика переселяют к вам? – вскинув брови, спрашивает миссис Браун, высчитывая стоимость овсянки, карболового мыла, муки, куска сыра.

Она не сразу отпускает упаковку чая.

– Готовы ли вы его принять?

Прямолинейность миссис Браун застает ее врасплох, хотя ее осведомленность Дороти уже не удивляет.

– Все почти готово, спасибо. Самую малость обустроить осталось.

Она перекладывает покупки в корзину и дает миссис Браун список на будущее.

– Буду вам признательна, если пришлете перечисленное с мальчиком-рассыльным, поскольку мне придется некоторое время провести дома.

Миссис Браун кивает и мельком читает записку.