Читаем Дан. За гранью времени полностью

Пробираясь сквозь заросли рассады Миэ, размазывая по лицу грязь, вытерла со лба щекочущие капли пота. Вечная весна, царившая в Ксанфе, порой оборачивалась самым настоящим пеклом, грозя прожечь дыры в нежных листочках саженцев. Загородив от прямых лучей освещенную сторону оранжереи, она поспешила выбраться на свежий воздух. Продолжая отдуваться и обмахиваясь снятым с головы платком, Миэ решила, что грядки с травами пока подождут. Готовить надо из свежесобранных листочков. Лучшее время для этого – серебряный час Орга, когда он поднимается высоко над горизонтом и его свет становится прозрачным, отливая белым инеем.

Ночью она займется снадобьями. Вольг постоянно пропадает в доме наместника. Вот и сегодня ушел, не сказав ни слова, с таким грозным видом, словно они там государственные вопросы решают. Одно название – Совет, а на деле – пятеро бездельников полдня выслушивают разглагольствования Бариэграса да гадают на рунах, чья коза бродит по огородам, пока кто-нибудь из снуркских хозяек не найдет время, чтобы загнать блудливое животное домой.

Миэ зашла в спальню, проверила спящую дочь, – малышка набегалась по двору и теперь мирно спала в родительской кровати, – окинула взглядом простую обстановку и вернулась в сад. Бочка с водой пряталась в тени у задней стены дома. Еще хватит, чтобы искупаться и пару раз полить огород, а потом, если не пойдет дождь, придется таскать воду от самой Сирели.

Миэ скинула одежду и облилась из ковша прямо во дворе. Кожа с благодарностью впитала прохладную влагу. Переодевшись – мечтать надо в чистой одежде, а отдыхать – и подавно, Миэ села за широкий стол и принялась разглядывать голубую бабочку, прикорнувшую на белоснежной скатерти. Единственное украшение, подаренное ей Вольгом. Сразу после свадьбы. Миэ нахмурилась и отогнала давние воспоминания.

Сколько прошло времени с тех пор, когда первый жених Снурка обратил внимание на тихую сироту, собирающую травки на окраине Леса? Совсем немного и целая вечность. Миэ протянула руку к хрупкой вещице, но остановилась на полпути. Словно испугалась, то бабочка взмахнет голубыми крылышками в золотых прожилках, отряхнет хрустальную пыльцу и улетит. А может, наоборот, не хотела разрушить призрачное видение, прикоснувшись к безжизненному стеклу.

В дом вошла тишина. Яркие блики разбежались с отливавших горячим медом волос, оттолкнулись от стен и растворились в воздухе. Коснувшись замершего полупрозрачного крыла, последний луч исчез, вернувшись в сад, и гладил там теплой ладонью стволы яблонь. Только дыхание задремавшей у стола рыжей травницы заполняло сонными видениями притихший дом.

Свет хлынул со всех сторон, и нас окружили люди. У стоявших в первом ряду были мечи, в отдалении доставали стрелы из кожаных колчанов лучники. Мне неожиданно стало весело. Всегда мечтал пострелять из лука.

Да, я знаю, глупо.

Конвоир, теперь, наверно, его так его надо называть, отпустил мою руку. Он шел не спеша, так что я больше не отставал и даже мог полюбоваться окрестностями. Во-первых, вокруг было полно людей, во-вторых, все были с ушами. В смысле, с такими же необычными и самыми разными. Я сначала пытался проводить аналогии с известными мне животными, но потом запутался. Так что генной мутацией оказался я. На меня пялились во все глаза, пытались загородить собой детишек и шушукались, когда мы проходили мимо. Довольно громко, надо сказать. Кто-то даже выпал из общего строя любопытствующих, но быстро ретировался в шуршаще-разглядывающую массу.

Судя по невзрачной архитектуре, мы пришли то ли в большую деревню, то ли маленький город. Я словно совершил скачок во времени, если бы это не был скачок вообще неизвестно куда. Люди, окружившие меня, одеты были просто, украшений я не заметил даже на женщинах. Детей было немного, но всех возрастов. Наверное, здесь и вождь есть. К нему меня, надо полагать, и ведут.

Улица расширилась до размеров небольшой площади. Дома ее окружали почти приличные. Присмотревшись, я понял, что даже те из них, что я принял за каменные, были сделаны из искусно вырезанных и сложенных в виде мозаики брусков дерева, потемневшего от времени. На каждом «кирпиче» было что-то вырезано, но что именно, за собравшейся поглазеть на меня публикой я не разглядел.

В центре площади окруженный людьми с короткими мечами в белой одежде с золотыми узорами стоял средних лет лысый дядька с прижатыми голове серыми волчьими ушами и прищурившись меня разглядывал. В отличие от остальных, в нем не было ни любопытства, ни страха. Он словно взвешивал меня на невидимых весах.

Какое бы решение он не принял, ни убежать, ни защититься я не смогу. Значит надо срочно чем-то их заинтересовать. У них уже есть опыт общения с человеком. Как я понял из подслушанного разговора, печальный. Придется поторговаться. Чем я могу быть им полезен? Может, знаниями, я же из будущего. Хотя не помню, чтобы в нашем прошлом было что-то подобное.