Читаем Дан. За гранью времени полностью

Странная вещь оказалась флягой, завернутой в какое-то подобие то ли плаща, то ли одеяла с капюшоном. Неужели мне оставили? Первым делом я вытащил из фляги пробку. Именно вытащил, а не отвинтил. Совсем они примитивные тут.

Что-то екнуло внутри, а что если это ловушка, в воде может быть яд или снотворное. Чем закончился разговор, я так и не узнал, и что эти двое решили – тоже. Но, если честно, больше всего я боялся, что фляга окажется пустой. Лучше уж я помучусь: пить или не пить, чем увижу, что вещь выброшена за ненадобностью.

Мучился я недолго. Фляга была тяжелой. Полная. Понюхал содержимое. Пахнет водой. Я и не знал, что вода пахнет. От жажды и голода обоняние обострилось, а у воды действительно был запах росы и каких-то трав. Хотя часть меня продолжала сопротивляться, я сделал небольшой глоток. Пересохшее горло обожгло, но остановиться я уже не мог. Если эти засранцы решили маня отравить, у них получилось. Я выдул всю воду, и у меня тут же скрутило живот. Холод в пустом желудке вызвал спазм, и я скорчился на траве.

Но боль прошла, я сел и задумался: может, они и не собирались меня ловить и убивать. Может, и не обо мне говорили. Мы же живем в цивилизованном мире. И бегал я весь день, как дурак, зря. Уже сидел бы где-нибудь в тепле, ел пирожки, домой собирался. Живот возмущенно рыкнул на меня. Точно, в тепле. Я накинул одеяло на плечи – и вовремя. Потому что в этот момент потянуло морозцем и с потемневшего вечернего неба посыпал снег. Я залез под старую ель и устроился там на ночевку – бродить в этих дебрях в темноте я не собираюсь. Ее нижние ветви напоминали небольшой шалаш, а мелкая хвоя вокруг ствола защищала от холодной земли. Я свернулся клубочком и мгновенно уснул.

До горизонта катила волны Вечная Ночь.

В бесконечности Времени вращала свои кольца Окоре Фэфэ. Я привык к полной тишине, но, когда смотрел на крошечную звездную систему, мне казалось, что я слышу ее музыку. В центре огромного расплывчатого шара образовалось пульсирующее сердце звезды. И я дал ей имя Тари.

Когда Тари подросла и окрепла, она начала собирать вокруг себя звездную пыль. Так появились ее кольца: Криос Орга, наполнявший Вечную Ночь золотым сиянием, подражая свету Тари; Криос Деарг – красная, вьющаяся в постоянном беспокойстве упругая лента; и Криос Горм – голубой пояс красавицы Тари, обнявший их все и объединивший три ожерелья звезды в единое целое.

Вечность я не сводил с нее взгляда, надеясь на перемены, но она стабилизировалась и перестала меня удивлять. Тогда я обратил взгляд на другие звезды. Они были бесконечно далеки. Маленькая система, состоявшая из одной звезды и трех сияющих колец, выкладывающих вокруг нее ритмичный орнамент, находилась на самом Краю Вселенной. А где-то на горизонте слабой дымкой манил свет других звезд. Их было много, очень много. И я решил во что бы то ни стало добраться до них.

Когда наступило утро, я промерз до костей. Странный сон вылетел из головы, не успев даже удивить – для этого хватало других, более реальных причин. Одежда стала влажной и вместо того, чтобы греть, отнимала последнее тепло. Что за климат такой? Днем жара, вечером ледяной ветер, а ночью мороз и снег. Я высунул голову из своего импровизированного укрытия. Ярко светило солнце. Уже весна? Обалдеть… Птицы орали свою какофонию, но к ней я уже привык и почти не замечал.

Упс… На другой стороне поляны сидел человек.

Простая одежда из некрашеного льна скрывала невысокую фигуру. Сначала мне показалось, что это женщина, но, присмотревшись, понял, что ошибся. Тонкие черты бледного лица и выбившаяся из-под капюшона длинная прядь черных волос сбивали с толку.

– Ты понимаешь меня? Можешь говорить? – слова прозвучали так неожиданно, что я даже не успел заметить, как он разомкнул губы: ни один мускул не дрогнул на лице. Низкий голос развеял последние сомнения. Я узнал его. В смысле голос, это был один из встретившихся мне вчера, тот что не спешил меня убивать, а хотел «проконсультироваться» с согражданами.

– Отвечай, – акцент исчез, слова звучали отчетливо и эхом отдавались в голове, раскалывающейся после беспокойной ночи в ледяном лесу. Словно невидимый переводчик нашептывал смысл незнакомых слов.

– Слышу я все, и незачем так орать, – я собрал вещички и вышел на середину поляны.

Буду сдаваться.

Человек открыл оказавшиеся совершенно черными глаза и посмотрел в мою сторону. Отвечать на второй вопрос не имело смысла: и так ясно, что я его понял.

– Иди за мной, – он легко встал, словно его тело не имело веса, и направился в сторону деревьев.

Мне ничего не оставалось, как, кряхтя и потирая негнущиеся колени, поспешить за ним. Выбор был небольшой: либо замерзнуть следующей ночью, либо умереть от голода и жажды. То есть никакого.