– Умоляю вас, остановитесь, – закричала Луиза, но тут же исторгла другой крик – наполненный болью. Она закусила до крови губы, чувствуя невыносимую боль от резких движений. Всё закончилось быстро. Филипп, стараясь не смотреть на лежащую перед ним обнажённую Луизу, которая молча рыдала, закрыв лицо руками, быстро оделся и, схватив шпагу и разорванное платье, не оглядываясь вышел. На лестнице ему попалась горничная:

– Отнесите платье в мои покои. Оденьте её, а потом вышвырните из замка!

– Да, монсеньор, – испуганно ответила горничная.

Филипп вышел во двор замка и, не обращая внимания на десятки молчаливых взглядов, направился к пленным. Шарлотта де Лаваль, увидев в его руках платье Луизы, с криком:

– Что вы с ней сделали? – рванулось было к нему, но Филипп окинул её таким холодным и грозным взглядом, что она отошла назад и ещё сильнее прижалась спиной к карете.

– Развяжите его, – приказал Филипп, указывая на самого молодого бургундца среди пленных.

Несколько человек из людей де Крусто бросились выполнять приказ.

– Подойди, – приказал Филипп, когда пленного освободили от пут.

Пленный, боязливо озираясь, выполнил приказ. Филипп бросил ему в лицо платье Луизы. Пленный поймал платье и растерянно посмотрел на Филиппа, не понимая, что ему с ним делать.

– Поедешь в Париж и отдашь это платье герцогу Бургундскому. А на словах скажешь ему, что человек, которого он знает под именем Санито де Миран, забрал его честь, как заберёт жизнь! Дайте ему коня и выведите из города, а остальных пленных повесить на городских стенах, – громко крикнул Филипп.

Все его приказы выполнялись с необыкновенной быстротой. Все вокруг чувствовали ярость главы арманьяков, и если многие не понимали её, лишний раз привлекать его внимание не хотели. Пока Филипп наблюдал, как выполняется его последний приказ, к нему подошёл Антуан и, немного помолчав, сказал:

– Порой твоя ярость даже меня пугает!

Филипп ничего не ответил. Мало кто знал, о чём он думает в эти минуты, наблюдая за тем, как бургундца сажают на лошадь. В сопровождении двух арманьяков тот покинул замок. Едва цокот на мосту затих, как из дверей замка показалась Луиза. Она была одета в старое поношенное платье и шла, опустив голову и обхватив плечи руками. Тело судорожно дёргалось. Хотя никто не видел её лица, все понимали, что она плачет. Многие вокруг Филиппа с сочувствием смотрели на неё, но в его глазах кроме ненависти не было ничего.

Проходя мимо Филиппа, Луиза остановилась и подняла на него залитое слезами лицо с красными глазами.

– Будьте вы прокляты, – прошептала Луиза прерывающимся от рыдания голосом, – будьте прокляты!

Лицо Филиппа исказила гримаса насмешки.

– Я давно проклят!

Луиза опустила голову и двинулась к карете. Шарлотта бросилась ей навстречу как только Луиза миновала Филиппа, и, схватив её за плечи, повела к карете:

– Молчи, Луиза, ради всего святого молчи, – шептала Шарлотта, – разве ты не видишь, какой это страшный человек?

Шарлотта усадила Луизу в карету, а чуть позже кучер, который так и не слез с козел, стеганул четвёрку лошадей, и карета покатилась по улицам Осера. Жители города с удивлением созерцали карету с бургундскими гербами.

– Зачем они приезжали? – спрашивали они друг друга.

– Возможно, хотят заключить мир, – предполагали другие.

Но, как и первые, они ошибались. Но слух о том, что граф Арманьяк обесчестил дочь герцога Бургундского, начал с непостижимой быстротой распространяться по городу.

Луиза уткнулась головой в дверцу кареты и невидящим взглядом следила за проплывающими домами. Уже на выходе из города она выпрямилась, что-то высматривая, потом закрыла лицо руками и снова зарыдала. Шарлотта потянулась посмотреть, что вновь расстроило Луизу. Напротив городских стен спешно сооружали виселицы, к которым подтаскивали пленных бургундцев.

– Я хочу в монастырь, – прошептала Луиза, – Шарлотта, отвези меня к матушке.

Глава 14

ИНТРИГИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

– Ну, скажите, сестра, разве она не чудо?

Этот вопрос задала королева Франции, обращаясь к Иоланте Арагонской. Обе королевы восседали на диване, обитом жёлтом бархатом, в будуаре королевы Франции. Вокруг них находились несколько фрейлин, которые при словах королевы громко захлопали. Иоланта Арагонская изобразила на лице милую улыбку, хотя ненавидела карликов всей душой. Они выглядели настолько отвратительно, что всегда вызывали у неё непроизвольное отвращение. Однако, несмотря на это, она с улыбкой смотрела на карлицу, которая была выряжена в роскошное белое платье, и в нём кривлялась перед королевой Франции, изображая смешные па, которые, видимо, доставляли Изабелле Баварской огромное удовольствие. Королева постоянно хлопала в ладоши и подбадривала карлицу, которая ко всему прочему начала строить отвратительные гримасы на лице и скалила зубы. При виде этого зрелища королева залилась смехом и ещё громче захлопала в ладоши. Фрейлины вторили ей, подражая буквально во всём. Веселье в будуаре королевы слегка нарушил герцог Бургундский, который появился с весьма мрачным лицом.