Читаем Д'Арманьяки полностью

– Правда в том, – отвечала на вопрос карлица, – что орден обладает знаниями, не доступными другим смертным. Правда в том, что насилие было предопределено много лет назад, как и рождение твоего сына. Орден знает, что ты тот, кто может обрушить и уничтожить их, как не сомневается в том, что рождение твоего сына принесёт им неминуемую гибель. Им это предсказано много лет назад. И предсказание с роковой точностью преследует орден. Именно они подбили герцога Бургундского на убийство герцога Орлеанского. Именно они столкнули между собой арманьяков и бургундцев, развязав кровопролитную войну, которая могла привести к смерти их злейших врагов и ввергнуть Францию в хаос, чего они и желали более всего. Ибо кто может видеть гнусность творимых им дел, когда вокруг льются реки крови. Это они настроили горожан Парижа против арманьяков и в последующем возглавляли избиение ваших сторонников. Они направили убийц после казни. Кабош, убивший твою мать, состоял в ордене. Человека, который пустил в тебя стрелу и едва не убил, зовут Гилберт де Лануа. Он служит канцлером у герцога Бургундского. А в ордене он второй человек по своей значимости. И пока вы проливаете кровь друг друга, – с горящими глазами продолжала говорить карлица, – орден становится всё более могущественным, черпая в вашей вражде всё новые силы. Ты спрашивал, чем может быть опасен для ордена твой сын? Его рождение может принести мир, а в последующем и объединить ваши кланы. Орден опасается этого более всего. Ты единственный, кто может бороться с орденом, ибо не только обладаешь силой, но и знаниями, что гораздо важнее. Если ты решишься бороться с орденом, я стану твоими глазами и ушами. Я буду помогать тебе всем, что только в моих силах, но прежде… ты должен решить, как поступить с Луизой. Её сможешь защитить лишь ты один. Без твоей помощи убийцы рано или поздно настигнут её.

Филипп, который слушал всё это время молча карлицу, негромко произнёс:

– Оставь меня одного. Я должен подумать над твоими словами. Позаботься о Луизе. Завтра ты услышишь мой ответ.

Сказав эти слова, Филипп принял положение, в котором он пребывал до появления Мемфизы. Мемфиза молча ушла, оставляя его наедине с мыслями.

Филипп провёл одну из самых тяжёлых ночей в своей жизни. Тысячи вопросов роились в его голове. Он вспоминал каждое слово Мемфизы и сопоставлял с тем, что видел сам. Мысли сменяли одну за другой. Филипп всё больше убеждался в искренности Мемфизы. Пусть она руководствовалась собственным чувством мести, но нельзя было отрицать очевидную истину. Она показала себя истинным и преданным другом. Она дважды спасла его жизнь. Она спасает жизнь Луизы. «Если она говорит правду, – напряжённо размышлял Филипп, – то налицо ещё более страшный враг, нежели герцог Бургундский. Все покушения на собственную жизнь я приписывал герцогу Бургундскому, но разве он мог знать, что я отправлюсь к Мелеструа? Нет, – сразу же ответил себе Филипп, – к тому же само нападение и эти люди в монашеских одеяниях, которые очень походили на тех, что были с Кабошем».

Всё сходилось на ордене. Всё подтверждало слова Мемфизы. Он почти отчётливо почувствовал, что у него появился новый враг. Невидимый и оттого более опасный. Он не знал, как будет с ним бороться, но не сомневался, что отныне их гибель станет его основной задачей. Пока они живы, и он, и все его близкие находятся под нависнувшим над их головой топором, который может опуститься в любую минуту. «Что же делать? Что же делать? – задавался вопросом Филипп, – и как поступить с Луизой?» Да, он её обесчестил, да, она носит его ребёнка. Но как он может отказаться от Мирианды, которую любит? Как он может отказаться от брака с ней? И как он может жениться на девушке, отца которого собирается убить? «Нет, нет, это невозможно, – думал Филипп, – я сумею защитить Луизу, я дам ей всё, что только она пожелает, кроме своего имени. Да, да, так и будет, – решил Филипп. – Я поселю её в замке. Она ни в чём не будет нуждаться. И горе тому, кто попытается её обидеть». От последней мысли Филиппу стало легче. Наконец он нашёл выход. Луиза будет в безопасности, и он со спокойной совестью сможет жениться на Мирианде… «А вдруг она откажется, – с ужасом подумал Филипп, – я принимаю решение, не зная, что скажет она…» Мысли Филиппа опять пришли в расстройство. Как он должен поступить? Как поступит сама Луиза? Эти вопросы мучили его до самого утра, и он не находил на них ответа. Филипп очнулся от своих мыслей, когда в часовню через большое овальное окно начали проникать солнечные лучи. Голова Филиппа словно налилась свинцом. Он последнюю неделю почти не спал, да и мысли не давали покоя. Филипп поднялся, разминая затёкшие ноги.

– Я принёс еду! Тебе надо поесть!

Капелюш поставил рядом с Филиппом кусок хлеба и миску с супом. Обычная монастырская пища. Филипп благодарно кивнул. Капелюш повернулся, чтобы уйти, но его остановил голос Филиппа:

– Это она прислала тебя сюда?