Читаем Д'Арманьяки полностью

– Будем надеяться, что мои травы помогут, – ответил лекарь. – Патриций действует целенаправленно. После того, что вы видели, этих маленьких лепестков на коже, начинается выделение пота, поднимается температура, у больного начинается сильный жар. Это страшно, если произойдёт, но вполне поправимо. Но если начнётся паралич, – вот тогда ей уже никто не поможет.

– Я не вижу никакого пота, – сказал Филипп, очень внимательно оглядывая Луизу.

– Будем надеяться, что он не появится! – лекарь присел на единственный стул в келье и устало закрыл глаза.

Филипп сел на кровать рядом с Луизой, ни на минуту не спуская с неё взгляда. Минуты текли одна за другой, Филиппа постепенно охватывала радость. Лицо Луизы с полузакрытыми глазами оставалось сухим. Филипп времени от времени дотрагивался до её лица рукой, словно не доверял своим глазам. Прошло около двух часов. Филипп почти уверился, что всё позади, когда на лбу Луизы показалась одна капля, потом вторая, через минуту всё лицо покрылось потом. Впервые за много часов Луиза подала признаки жизни. Она издала глубокий стон. Филипп дотронулся до её лба. Он весь горел.

– Нет, только не это, – прошептал Филипп.

Он разбудил дремавшего лекаря. Тот, протерев глаза, подошёл к Луизе.

– У нас осталось два дня, – тихо сказал лекарь. Филипп провёл ужасную ночь. Ни на минуту он не сомкнул глаз. Ежеминутно подходил к Луизе и вытирал влажным полотенцем пот с её лица. Никакие уговоры, что сёстры лучше справятся с заботой о Луизе, не помогали. Он не отходил от её постели. Утро принесло мало утешительного. Все попытки лекаря сбить высокую температуру были безрезультатны. Луиза всё время стонала. Её стоны разрывали Филиппу душу. В каждом из них он слышал свою вину.

– Сделайте же что-нибудь, – постоянно просил Филипп.

Лекарь в ответ лишь разводил руками и говорил:

– Я и так делаю всё, что в моих силах. У нас есть ещё время попытаться её спасти.

Весь день продолжалась борьба за её жизнь. Филипп видел, что лекарь старается изо всех сил. Сам он не знал, куда себя деть. Пока лекарь поил Луизу травами, он крупными шагами мерил келью. Ночь так же не принесла утешения. Луиза непрерывно стонала. Следующее утро Филипп встретил молча. Он больше не мог разговаривать. Только тихо сидел в углу с опущенной головой. Настоятельница всё время наведывалась в келью и видела, в каком состоянии он находится. Ей с трудом удалось уговорить его съесть немного скудной монастырской пищи.

Лекарь в очередной раз влил лекарство в рот Луизы. Её лицо стало похожим на воск. Лекарь знал, что это плохой признак, но Филиппу не стал ничего говорить. Да он сам почти разуверился спасти Луизу. Ближе к вечеру Луиза начала кричать. Филипп зажимал уши руками, чтобы не слышать их, но не покидал кельи. Ближе к полуночи лекарь подошёл к Филиппу и, не поднимая глаз, сказал:

– Всё! Я не в состоянии ей помочь! Я бессилен! Ещё до утра у неё начнётся паралич! Мне очень жаль!

Филипп, не отвечая, вышел из кельи. Сам того не осознавая, он очутился в часовне монастыря. Он медленно подошёл к настоятельнице монастыря, которая коленопреклоненно молилась перед статуей святой девы, и встал за её спиной. Услышав шум шагов, настоятельница обернулась.

– Помолись вместе со мной, сын мой, – прозвучал в тишине голос настоятельницы.

– Если б я мог, – прошептал в ответ Филипп безжизненным голосом, – если б я только мог… И кому я должен молиться? Тому, кто отнял у меня родителей, а сейчас забирает ту, что носит моего ребёнка.

– Деяния Господа определены лишь им самим, сын мой. Оставь сомнения, оставь ненависть и злобу и просто помолись отцу нашему, открой сердце, впусти в него свет!

– А Господь спасёт моего ребёнка? Он вернёт мне родителей? Нет, – Филипп отрицательно покачал головой, – не буду я молиться тому, кто каждый раз посылает мне невыносимые страданья и боль.

В миг, когда Филипп чувствовал невыносимую боль от того, что рядом по его вине умирала Луиза, умирал его ребёнок, за его спиной раздался пророческий голос:

– Я могу её спасти!

Филиппу почудилось, что голос, прозвучавший в часовне, исходит откуда-то сверху. Для него эти слова были чем-то сверхъестественным, но через минуту он понял, что человек, кому принадлежали эти слова, находится позади него. Филипп медленно обернулся. В нескольких шагах от него, в проходе, между двумя рядами скамеек, стоял Капелюш, а рядом с ним маленькая женщина, похожая на карлицу, с очень выразительными глазами, смотревшими прямо на Филиппа.

– Я могу её спасти, – повторила карлица, не сводя взгляда с Филиппа.

К Филиппу пришло понимание того, кто эта карлица.

– Это она? – его вопрос был обращен к Капелюшу, тот в ответ кивнул.

– Если ты спасёшь её, я всю жизнь буду благословлять тебя, – проникновенным голосом произнёс Филипп.

– Мне не нужны твои молитвы, – отвечала карлица, – я спасу ей жизнь только при одном условии.

– Я сделаю всё, что ты скажешь, – прошептал Филипп.

– Тогда женись на ней!

Филипп отшатнулся назад, словно вместо карлицы увидел призрак, и, отрицательно качая головой, ответил:

– Я не могу! Проси всё, что хочешь, но только не это!