Читаем Д'Арманьяки полностью

– Всему своё время, – неопределённо ответила карлица, – а пока дай знать, если что-то пойдёт не так.

Произнеся эти слова, карлица покинула келью для того, чтобы снова вернуться в часовню. Едва увидев входящую карлицу, настоятельница покинула часовню и поспешила к тяжело больной Луизе. А карлица прошла мимо Капелюша и опустилась на скамью рядом с Филиппом. Руки Филиппа были положены ладонями вниз на край следующего ряда скамеек, а голова лежала на руках. Он даже не обернулся посмотреть, кто сел рядом с ним.

– Она не умрёт!

Лишь лёгкая дрожь, пробежавшая по телу Филиппа, показала карлице, что он услышал её слова! Она некоторое время молчала, отчётливо понимая, что дальше оттягивать откровенный разговор нельзя. Он должен всё узнать. Лишь так можно было защитить Луизу и ребёнка.

– Мне исполнилось шесть лет, – негромко заговорила карлица, – когда на наш табор напали неизвестные люди. Они не знали, что такое жалость или милосердие. Они убили всех. В ту ночь я потеряла отца, мать, двух сестёр, брата. Меня подвергли насилию, а потом избили до полусмерти. Среди более чем ста человек я одна осталась в живых и то потому, что они приняли меня за мёртвую. Я была такой, как все остальные дети, но после того, что случилось, навсегда осталась калекой, уродиной.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – не поднимая головы, глухим голосом спросил Филипп.

– Затем, что у нас схожие судьбы и общие враги. В отличие от тебя, я не забыла ту ночь и сумела найти истинных виновников. Я потратила десять лет своей жизни для того, чтобы войти в доверие к ним. Я делала это лишь с единственной целью – наказать убийц! Тех, что убили и твою мать, тех, что пытались убить тебя, тех, что убили епископа Мелеструа и пытались убить Луизу.

– Ты ошибаешься. Луиза сама приняла яд, – Филипп оторвался от скамьи и повернулся лицом к карлице. В ответ она с непоколебимой уверенностью отрицательно покачала головой.

– Это ты ошибаешься…

– Она прислала мне письмо. Она приняла яд из ненависти ко мне!

– Мне неведомо, что она тебе писала. Могу лишь с уверенностью сказать, что она не могла этого сделать. Да и откуда она могла взять Патриций – яд, о котором знают всего лишь несколько человек?

– Зачем кому-то убивать дочь герцога Бургундского?

Это мог сделать лишь я – враг всего, что носит имя герцога Бургундского!

– Ты не понимаешь. Они хотят убить не её, а его – будущего наследника арманьяков!

– Кто они? – в упор спросил Филипп. – Ты всё время говоришь о неких таинственных врагах. Назови наконец имя этих врагов!

– Имя этих врагов – орден чернокнижников и убийц, что именуют себя «Лионскими Бедняками».

Филипп с величайшим недоверием смотрел на карлицу. Как он ни пытался понять смысл её слов, ничего не получалось. Он не видел причин, следовательно, это не могло быть правдой.

– Даже если этот орден действительно существует, – медленно выговаривая слова, произнёс Филипп, – зачем им убивать, как ты говоришь, мою мать? Зачем убивать епископа? И чем может быть опасен ещё не родившийся ребёнок?

– Как я могла узнать, что тебя собираются убить? – ответила вопросом на вопрос карлица. – Разве ты забыл, кто предупредил тебя? Я состою в ордене и знаю всё, что происходит или должно произойти. Но если ты не веришь мне, – продолжала карлица, – может, поверишь епископу Мелеструа? Вспомни те слова, что он сказал тебе перед смертью.

Филипп вздрогнул. Он повторял эти слова тысячи раз, пытаясь понять их значение.

– Они постараются убить её. Береги её, – словно во сне повторил слова Мелеструа Филипп.

– Сейчас ты понимаешь, кого он имел в виду?

– Но откуда, откуда он мог знать? – вскричал Филипп. – Откуда он мог знать, что произойдёт?