Читаем Чума демонов полностью

И вот на одном удаленном, изолированном мире настало время, когда вероломное Добро встретило коварное Зло и, вопреки всем законам природы, они соединились в новой формуле существования. И затем, в этой порочной смеси, столкнулись и смешались древние побуждения, чтобы в сражении найти равновесие. Из необыкновенного масштаба этого события возникли новые способности, прежде не слыханные в галактике: сочувствие, возможное только для чудовищной помеси, неестественное отрицание первобытных инстинктов и перенаправление этой ужасной энергии в новые русла. Под влиянием внутреннего напряжения появились разумы немыслимой силы. На каждом уровне клеточной структуры смерть боролась с жизнью, лень — с амбициями, жадность — с инстинктом аскетизма. И из синтеза противоположностей во Вселенной родилось раковое образование под названием Красота, а также непристойные, не сочетающиеся с выживанием понятия: Верность, Отвага и Справедливость.

Везде, где Непорочная примитивность сталкивалась с чудовищной помесью, начиналась война на уничтожение. Добро могло договориться со Злом, но ни то и ни другое было не в силах найти компромисс с гибридом. Искусством. В маленькой галактике разразилась новая война, оставляя после себя только смерть.

Она длилась много столетий, пока Непорочные не обнаружили одинокую, выжившую горстку гибридов. Инстинкт уничтожать Неестественное был силен, но урок лишения свободы и эксплуатации, полученный всей расой, оказался сильнее. Охраняя тайную находку, Непорочные взяли образцы и изучили их возможности, нужды и желания. Среди гибридов были разумы огромной силы — компьютеры впечатляюще маленького размера и невероятных способностей — бесценные ресурсы. Было принято решение — гибридов будут растить в неволе, им позволят создавать примитивные социальные структуры, а затем они будут служить Непорочным. Иногда последним приходила мысль, что такая раса, выпущенная на свободу, может до основания разрушить устоявшийся во Вселенной порядок...

Но это было кошмарным предположением, о нем, содрогнувшись, тут же забывали. Контроль был полным. Гибриды не представляли опасности. Они были полностью порабощены...

Я перестал копаться в памяти сверх-разума и на секунду задержался на таком представлении моего мира — незначительной крупице, летающей среди звезд и моей расы, злобном племени варваров, урожай которых собирают, словно дикий мед...

Над неровным горизонтом поднялась огромная светящаяся планета, отбросив на темнеющее плато голубоватый отблеск. На верхней полусфере яркого мира я увидел что-то белое — бледные очертания незнакомых континентов. Что это был за мир, и как далеко отсюда находилась планета, которую я называю домом?

* * *

У меня не было времени предаваться приступам тоски по дому. Сверх-разум продолжал отдавать приказы мертвому центуриону, и, мчась вдоль подножия скалы к убежищу под дальним хребтом, я едва успевал тараторить ответы, описывая перемещения огромных выдуманных флотов, невероятные воздушные атаки, оружие чудовищной разрушительной силы.

На открытом участке я заметил облака пыли, поднятые приближающимися отрядами машин. Я изменил курс, направившись к маленькому кратеру, почти потерявшемуся за кривой горизонта этого спутника. Я обогнул большой курган каменных обломков, с грохотом выехал на равнину...

Мне перегородил дорогу полный отряд тяжелых боевых машин, движущихся ко мне, объятых пеленой пыли. Я повернул влево.

— ОДИНОКАЯ ЕДИНИЦА! — тут же прогремел грубый голос у меня в разуме. — Из какого ты отряда?

Я не обратил внимания на вопрос и увидел, как от подразделения отделился десяток машин и помчался на перехват. Я остановился, направил орудия на колонну впереди и открыл рецепторы.

— ИЗМЕННИК! — снова услышал я грубый голос. — НЕ ДВИГАЙСЯ И ВЫПОЛНЯЙ ПРИКАЗЫ, В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ ТЕБЯ УНИЧТОЖАТ.

На секунду я заколебался, готовясь обрушить огонь на инопланетян, что совершенно точно закончилось бы мгновенной смертью. К тому же машины передо мной являлись всего лишь беспомощными пешками-рабами сверх-разума. Мне пришлось сдаться. Моя свобода была короткой и ничего мне не дала.

Мы остановились между высоких стен, построенных в тени мощного хребта, уходящего в черное небо на три сотни метров. Из амбразур с обеих сторон торчали стволы тяжелых орудий, закрывающие бледное огороженное квадратное пространство метров восемьсот в длину и ширину. Я покатился вперед, чувствуя, что контроль центуриона пропадает. Орудия все еще смотрели на меня, центурион с отрядом позади проехал через огромные входные ворота. Поднимающаяся решетка с массивными шипами закрыла проход.

Я осмотрел мою тюрьму и увидел поврежденную боевую машину, стоящую у дальнего конца голой стены. Казалось, я был не единственным непослушным пехотинцем в отрядах чудовищ. Возможно, тут был еще один взбунтовавшийся разум, освободившийся из-под вражеского контроля.