Когда часть энергии покинула мои сервоприводы, радиус чувствительности рецепторов снизился, а восприимчивость к волнам перешла с гамма уровня на ультрафиолетовый, затем на инфракрасный и остановилась на бессодержательности коротких волн. Ангар оказался во власти тишины и темноты.

Я испустил сигнал, чтобы просканировать окружающее пространство. Грохот голоса Командования исчез. Я остался наедине со своими уснувшими братьями по оружию. Тут находилась девяносто одна единица. Во многих отношениях они походили на меня, но мы несли на себе разное оружие. Маленькие, деловитые механизмы сновали между нами, производя необходимый ремонт. Я дотронулся до одного и уловил размытое изображение упрощенного мира, очерченное запахами и животными инстинктами. Я узнал в механизме разум земной собаки, запрограммированный на простейший ремонт.

Усилив сигнал, я столкнулся с беспорядочным бормотанием далекой коммуникационной системы, приглушенным ревом приказов и подтверждений, а также с бессвязным шумом автоматических сообщений, не имеющих для меня никакого значения.

Я соприкоснулся с разумом боевой машины, стоящей рядом со мной, наощупь прошел по темным коридорам ее притупленной нервной сети и нашел центр ее личности. Прямой зондирующий импульс ничего не дал, исходная личность была парализована. Я перевел машину на уровень периферической бдительности, обитавшее там сознание тускло засветилось.

— Кто ты? — спросил я.

— Боевая единица восемьдесят три, — монотонным голосом ответила машина.

— Когда-то ты была человеком, — сказал я. — Как тебя звали?

— Боевая машина восемьдесят три, — ответил все тот же голос. — Готов к бою, ожидаю приказов.

Я связался с другой машиной, результат был таким же. В плененных мозгах не осталось ни намека на прежнюю личность, они превратились в сложные невротронные сети и ничего больше — компактные, эффективные, с настроенными схемами рефлексов и дешевые, к тому же их было легче добыть у воюющих земных племен, чем копировать механически.

Я достучался еще до одного спящего мозга, проверил его онемевшее эго и безуспешно потыкал в окружающий его непрозрачный щит из задубевшей ткани. Безнадежно, тут я не найду союзников, тут только рабы — существа из другого мира.

Даже если я выберусь из инопланетной крепости — в безупречном камуфляже, — без информации я ничего не добьюсь. Мне нужно узнать, что представляет собой Командование и где оно находится, а также расположение других отрядов, долгосрочный план действий, кто является врагом, с которым мы воюем на опаленной равнине, и в каком мире находится эта равнина. Здесь, в подземном ангаре, я ничего не узнаю. Пришло время рискнуть.

Импульс двигателя вывел меня из шеренги, я развернулся и поехал к туннелю, через который попал в пещеру. В полной тишине шум гусениц, передающийся по моему корпусу, был оглушающим. Я отфильтровал его и настроил рецепторы на ближайшие источники звука. Но ничего не услышал.

Проехав зал с рядами боевых машин, высоких и мрачных в темноте, я оказался у еще более черного входа в туннель. Я въехал в него, поднялся по наклонному проходу и достиг массивного барьера из кремниевой стали. Ощутил присутствие контрольного поля и простейший механизм замка. Я прикоснулся к полю и испустил сигнал, открывший огромные ворота. Затем выехал на открытую местность, под пылающее черное небо.

Я осмотрел ландшафт, впервые поняв, что поле зрения составляет теперь триста шестьдесят градусов. По всей безжизненной пустоши ничего не шевелилось. Повсюду встречались остовы боевых машин, чернеющие на фоне серой пыли. Яркое фиолетовое солнце висело низко над хребтами, а изобилие мерцающих звезд, казалось, было прямо над головой. Я не знал, в каком направлении лежит штаб-квартира инопланетян. Выбрал путь, ведущий по равнине к одинокому мысу, и покатил в ту сторону.

Глава тринадцатая

С обзорной площадки на вершине конического холма я увидел кончики зазубренных пиков, образующих широкое кольцо вокруг моей позиции. Их основания скрывались за горизонтом. Чувство расстояния было притуплено странным восприятием реальности, получаемым через незнакомые типы рецепторов. Инстинкты подсказали мне, что расколотая плита впереди имеет метров пять в длину, я задел ее гусеницами, увидел, как она подлетела, легко перевернулась и упала, подняв облако грубой пыли, которая закружилась и вскоре опустилась на землю, как ил на дно реки.

Свой размер я тоже не мог определить. Был ли я огромным тысячетонным роботом или небольшой боевой машиной не больше одноместного реактивного велосипеда? Горизонт, казалось, был очень близко — в паре километров — или это зрение скрадывало истинные размеры так, что сотня километров казалась одним шагом?