— Вопрос требует оценки факторов, находящихся за пределами области понимания аппаратуры, — ответила программа.

— Ты не спрашиваешь, почему, да? Думаю, тут тебе повезло. Умирать не тяжело — тяжело жить.

Я последний раз взглянул на Станцию. Она не была моим другом, но спасла мне жизнь.

— До скорого, — попрощался я.

Ответа не последовало. Я зашел в узкий коридор.

* * *

Я добрался до ведущей вверх лестницы в конце полуторакилометрового туннеля со стенами, отделанными плиткой. Я пошарил руками и нашел электрозащелку незнакомой формы. Тяжелый люк поднялся с воем шестеренок. Я вышел в ледяную, пахнущую пылью темноту и нащупал путь до раздвижной металлической двери. Пока я толкал ее вбок, металл в руке смялся, как фольга. Я все еще ощущал слабость, но железная хватка вернулась ко мне.

Снаружи, на усеянной рытвинами дороге, на меня обрушился арктический ветер. После нескольких дней, проведенных под землей, свежий воздух был очень приятным. Я подкрутил термостат и пошел по открытому нолю на север.

Я прошагал, возможно, метров сто, когда в небе справа, над бровкой низкого хребта, возникла вспышка, и через секунду задрожала земля под ногами. В полутора километрах от меня выросла колонна кипящего дыма, подсвеченного красным.

Тут раздался грохот из ближайшего силоса, я повернулся и увидел, как дверь сорвалась с петель и улетела под действием ударной волны, прошедшей по туннелю. Ко мне покатилось облако пыли. Потом я услышал запоздалый звук взрыва — нечто похожее, на кашель великана, как гром покатившийся от места расположения Станции Выживания двенадцать. Я бросился на землю, слыша, как вокруг свистят обломки строения.

Потом на меня свалилась еще одна куча обломков, — поднятых в воздух основным взрывом. От моей спины отскочили комья земли. Рядом, хрустя костями, упало что-то более тяжелое, подлетело, ударилось снова и прокатилось какое-то расстояние.

Все затихло, рубиновое облако поднялось выше и потускнело. Я встал на ноги и подошел к тяжелому предмету. Это оказалось большим куском тела одного из адских псов.

Глава одиннадцатая

Я шел семь часов, следуя крошечной подсвеченной карте, показываемой на экране компаса-карты размером с ноготь большого пальца, и прокручивая в голове сотню вопросов, которыми мог бы забросать всезнающего тупицу, называющего себя станционным компьютером, если бы у меня было на пару минут больше времени. Вероятно, как только демоны поняли, что я не покинул зону, они сразу начали запускать в землю зонды, постепенно сужая круг. Столько времени у них ушло на то, чтобы найти подземную станцию. Меня несколько порадовало то, что они не нашли ее раньше.

Еще до наступления рассвета, я добрался до разбросанных, полуразвалившихся фермерских построек, откуда в паре километров к северу виднелся свет города. Следуя указаниям, я прошел мимо ряда пшеничных элеваторов и нашел заброшенную проселочную дорогу, уходящую на северо-запад, она вывела меня к сараям для тракторов, в которых, как сказал мне Компьютер, размещался гараж «Альтимакс».

Я подергал двери, наконец, открыл одну и, шаря руками в пыльной темноте, нашел спрятанный рубильник, откативший назад секцию застеленного резиной пола, за которой скрывался мощный подъемник для автомобилей.

Я спустился на нем в просторный гараж, где стояло восемь наземных машин и четыре летающих, поблескивающих полированной краской и хромаллоем. Две машины были снабжены древними двигателями внутреннего сгорания и представляли интерес только для музеев. Гаражу, казалось, было очень много лет. В одной машине — огромном вертолете — сидел человек — вернее, разложивший труп, одетый по моде двадцатилетней давности. Обслуживающие гараж роботы были запрограммированы убирать пыль и грязь, заправлять и чинить транспорт, но за ними присматривал оператор.

Я выбрал летающий автомобиль последней модели, сверху донизу покрытый арморпластом и обладающий незаметной батареей мелкокалиберных пулеметов, расположенных под передним радиатором. Я попытался завести турбины, они ожили после полуминутной раскрутки. Я подвел машину к лифту, поднялся, закрыл за собой гараж и улетел в ночное небо.

* * *

Сразу после восхода солнца, работающий круглосуточно парковочный паром, стоящий на якоре в трех километрах от Чикаго, за один си принял мой летающий автомобиль, и ее работник одарил меня успокаивающей, безразличной ухмылкой. Я сошел на берег, окрикнул такси, пролетел над раскинувшимся на равнине огромным городом и опустился на крошечную парковку, казавшуюся бетонной поляной среди могучего леса каменных зданий.

Я заплатил водителю и прошел по тротуару около километра до занимающего целый квартал куба немытого стекла, вмещающего центральные офисы и знаменитое общежитие Юношеской Христианской Ассоциации, рассчитанное на пять тысяч человек.

Я оставил сообщение для Джоэла и получил комнату размерами три на четыре метра. Опустив монету достоинством в половину си в специальный разъем, я взял газету, выпускающуюся для чтения за завтраком, и стал ждать.