Танкист, лежащий в неуклюжей позе рядом с огромной машиной, был мертв и уже заметно остыл. Я вернулся к мертвому демону, обшарил сумки, прикрепленные к его сбруе, нашел футляр со скальпелями, зажимами и крошечной электропилой. Там был, также, запас полиэтиленовых мешков и миниатюрный аппарат с прикрепленной к нему трубкой — вероятно, насос с фильтром для откачивания плазмы. В еще одном контейнере лежали ампулы, похожие на те, что я видел совсем недавно — на лестничной площадке моего отеля. От этой мысли у меня по спине пробежали мурашки.

В последнем мешке оказалась пачка гладкой грубой бумаги с напечатанными на ней закорючками, которых я никогда раньше не видел. Я убрал пачку в карман на ноге и распрямился. Бумага послужит хоть каким-то доказательством того, что я видел не просто особенно реалистичный кошмар. Но мне понадобится что-нибудь более существенное — то, что сможет вызвать хотя бы часть того шока, который испытал я. Феликсу надо было увидеть это белое лицо, похожее на череп...

В ущелье все еще было тихо, возможно, мне хватит времени.

Я подбежал к командному автомобилю, завел его и пролетел чуть вперед, остановившись перед мертвым майором. Выпрыгнул и затащил тело в кабину. Залез следом и подлетел к телу чудовища. Открыл грузовой отсек в корме машины, затем стиснул зубы и взял создание за задние ноги. Колючки на его коже ощущались через перчатки, как жесткая щетка.

Используя энергию костюма, я затащил сто двадцати килограммовый труп в машину и закрыл грузовой люк.

Потом вернулся к мешку с мозгом, положил его на сиденье рядом с мертвым майором, забрался в кресло и полетел по ущелью. Когда я долетел до первого поворота, на каменной стене впереди появилась движущаяся тень машины, созданная каким-то ярким светом. Я повернул голову и увидел, как из открытого люка «Боло» вырвался фонтан ослепительного огня.

Я прибавил скорости, и за секунду до того, как раздался взрыв, почувствовал, что камни вокруг задрожали. Маленькие камешки градом обрушились с неба и застучали по крыше и капоту. Либо танк был заминирован и автоматически взрывался, если его бросить, либо создание, которое я убил, установило часовую бомбу, чтобы стереть все следы своей работы.

Я придавил педаль газа, сосредоточившись на вождении. Я еще не был готов думать о том, что значило происшедшее. Я почувствовал, как шок от последних событий притаился в засаде, готовый в любую секунду обрушиться на меня, чтобы я побежал звать полицию — но это могло подождать. Сейчас меня волновало только то, как выбраться отсюда с находкой, пока еще есть время.

Поскольку не было сомнений, что уже скоро, — когда кто-нибудь или что-нибудь, в общем, те, кто ждали возвращения вора мозгов, поймет, что операция прошла неудачно, — начнется настоящий ад, на фоне которого обычные смерть и разрушения будут казаться такими же спокойными и благотворными, как весеннее утро.

* * *

Я обогнул холмы, где все еще светили прожекторы марокканского лагеря. По-видимому, стороны объявили о перемирии, на поле боя скоро появятся наблюдатели ООН, подсчитывающие потери, ищущие доказательства применения запрещенного оружия и разбирающиеся с жалобами по поводу нарушения Плана Сражения, обычно подаваемыми обеими сторонами конфликта. Я понадеялся, что в общей суматохе никто не заметит отсутствия командного автомобиля. Дорога в Тамбулу представляла собой широкое, регулярно патрулируемое шоссе. Я отправился путем, идущим через пустыню с низкорослыми мескитовыми деревьями. Облетел вскопанное и орошаемое поле, аккуратно выглядящее в свете только что поднявшейся луны, затем остановился у группы деревьев в пятидесяти метрах от виллы Феликса, бывшей фермы, преобразованной ЦБР в бронированную крепость, способную выдержать атаку, сравнявшую с землей Сталинград. В окнах было темно. Я вытащил из кармана рацию и нажал красную кнопку, настраивающую устройство на частоту специального оборудования Феликса.

— Волкодав на месте, Талисман. Есть кто дома?

Ответа не было. Я попробовал еще раз, опять ничего. Беспокоиться было еще рано, но я все равно встревожился. Сзади доносился шум дороги, выжившие солдаты, уставшие и довольные после вечернего представления, возвращались на постой в город. Даже если одолженной мной машины еще не хватились, ее вид точно помог бы кому-нибудь напомнить о пропавшем майоре. Я не мог оставаться здесь.

Генерал Джулиус и так не очень обрадовался моему присутствию в Тамбуле, и появление в штаб-квартире на угнанном алжирском командном автомобиле вряд ли задобрит его. Но даже политический представитель — этот напыщенное ничтожество, — не сможет не обратить внимания на то, что я хотел ему показать. Я облетел дом, срезал путь через кабачковое поле, вышел на шоссе и на полной скорости понесся к городу.

Глава четвертая