Читаем Читатель предупрежден полностью

– Эта негодяйка оставалась в доме всю ночь. Обнаружив тело миссис Констебль, доктор Сандерс растерялся, да и не мог он одновременно находиться в нескольких местах. Он бросился к телефону. Вызвал полицию, впрочем, полиция могла приехать только утром, не раньше. Поэтому ему все равно пришлось лечь спать до их появления. А Хилари за это время успела ликвидировать последние следы своего пребывания. На цыпочках она прошла в теперь уже не запертую спальню и закрыла изнутри дверь в ванную. Затем отнесла перегоревший обогреватель в одну из комнат на верхнем этаже. Это напоминало игру в прятки, но ей она даже нравилась. В половине шестого утра, на рассвете, Хилари выскользнула из дома со своей маленькой дорожной сумкой. Вышла на дорогу, села на ранний автобус до Гилфорда, там – на поезд, а затем явилась на работу, как всегда скромная и очаровательная. Подобно кошке, которая погуляла по крышам и теперь, сама невинность, скромно свернулась клубочком в углу. Вот и все. Именно такое впечатление сложилось у меня о ней во вторник. Но Пенник продолжал маячить на заднем плане, неуловимый и загадочный. Была ли она с ним заодно? Казалось, существовали определенные доказательства, которые указывали на правильность этой версии. Но я не мог в это поверить. Я видел Пенника в понедельник вечером в ресторане при отеле «Коринфянин», и у меня возникло некое смутное представление о нем. Есть, господа, такая штука, как психологическая правда, и провалиться мне на месте, если я сразу не раскусил его как субъекта, который совершенно искренне верил во все, что говорил. Мастерс, вы ведь тоже это почувствовали? И ты, сынок. Любой, кто поговорил бы с Пенником хоть пять минут, понял бы, что тот непричастен к преступлению. Я много раз повторял вам, что он одинокий волк. И по-своему, абсолютно честный человек. Еще до того, как я увидел Пенника, у меня появились подозрения насчет его африканского происхождения из-за привычки постоянно оправдываться и тех голубых полукружий в основании ногтей. Это стало еще одной причиной, пробудившей во мне желание выяснить, чем же он руководствовался. И существовал единственный способ сделать это: миссис Констебль предложила мне его в субботу. Что, если попробовать запереть Пенника на месяц-другой? Да. И как еще это сделать, если не поднять такую шумиху в газетах, что любой британец не выдержит и закричит: «К черту здравый смысл, сажайте его в тюрьму!» И тогда старый хитрец, – Г. М. внезапно потер руки, не скрывая зловещей радости, – снова взялся за свои ухищрения. Нет, Мастерс, я вовсе не спятил. Ничего подобного. Правда всплыла на поверхность во вторник, пока мы сидели в ресторане с Хилари Кин и Пенником. Но причина всего этого оставалась для меня неведомой. Я был уверен, что дочь Джо Кина что-то замышляет. И не сомневался, что целиком в свои планы она Пенника не посвятила. Но независимо от того, были они сообщниками или нет, я никак не мог понять зачем, зачем дочь Джо Кина убила миссис Констебль? Ведь не для того же, чтобы все поверили в телесилу? И вы знаете ответ. Миссис Констебль могла разоблачить Пенника. Более того, она собиралась это сделать. Несколько раз она едва не сорвалась и все не разболтала, вы сами видели. Если бы такое случилось еще раз, если бы Пенник приписал себе еще одно убийство, Мина Констебль устроила бы грандиозный скандал. Поэтому Хилари пришлось убить ее, прежде чем Пенник продолжил свое триумфальное наступление. Ведь совершенно очевидно, что следующей жертвой, ради которой все это и затевалось, станет миссис Синтия Кин. Вы помните, как резко, не терпящим возражения тоном Хилари перебила Мастерса, когда тот стал задавать вопросы о возможной жертве, а Пенник так разоткровенничался, что едва не проговорился? Я понял, что нашел наконец фрау Франкенштейн. Тогда-то меня и посетила радостная мысль, что мы поймали их обоих. Вы понимаете? Нужно было позволить Пеннику поехать в Париж и произнести свою речь. И разрешить девчонке снова попытаться воспользоваться фокусом с телесилой, а потом поймать ее на месте преступления. В то же время нельзя было допускать Пенника на дознание, чтобы честные присяжные вынесли свой вердикт и мы смогли арестовать его, как только он произнесет свою речь. А потом запереть в камере и заставить во всем сознаться. Итак, одним выстрелом мы убивали двух зайцев. Только вот…

– Вмешался я, – пробормотал Сандерс. – И бросил Пеннику вызов.