Читаем Читатель предупрежден полностью

– Джентльмены, не стоит говорить, что до сих пор я выставлял себя не в самом выгодном свете. Я и сам это признаю. Меня не назовешь великим стратегом. Я обычный человек и склонен к импульсивным поступкам. Я намеренно убил мистера Констебля, поскольку был твердо уверен, что поступаю правильно. Но смерть миссис Констебль… Что ж, почему бы нет? Почему нет? Если я действовал, повинуясь ярости, то почему бы нет?

Мастерс обратился к нему совершенно равнодушно:

– Значит, вы сделали это после того, как я сказал, что вы не способны даже муху прихлопнуть мухобойкой?

– Я принял ее вызов. И она умерла. Но послушайте меня еще немного! – Он постучал по столу толстым коротким указательным пальцем. – Я не собираюсь злоупотреблять силой, которая кажется мне такой простой, а вам – такой загадочной. Я говорил, что ее нужно использовать в благих целях, и действительно так считаю. Но я не собираюсь отказываться от возможностей вроде этой. Только подумайте, что все это может значить. Я получу шанс, который выпадал лишь очень немногим людям в мировой истории. Мне предстоит объяснить неразумным детям то, чего они совершенно не понимают. И я должен предоставить доказательства, которые поймет даже младенец. Так вот, когда завтра вечером я буду выступать, одни лишь разговоры их не удовлетворят. Мне придется взять в руки человеческую жизнь, словно стеклянный шар, и разбить об пол, чтобы они сами могли убедиться в моей правоте. Я скажу им, кто должен умереть, когда и при каких обстоятельствах. И, увидев, как трещат кости и останавливается сердце, возможно, они осознают смысл моих слов. – Пенник перевел дух. Он немного успокоился и теперь просто улыбался с какой-то сдержанной и зловещей веселостью. – Слишком много болтовни, слишком много, – добавил он и быстро потер руки. – Как сказал Антоний Клеопатре – помните, мисс Кин? – я здесь не ради разговоров. Но знаете, мистер Мастерс, вы уж извините, но есть в вашем лице нечто такое, что еще больше повышает мою самооценку. Как бы то ни было, вот такие у меня планы. И я в самом деле не представляю, как вы можете меня остановить.

– Спокойно, Мастерс! – резко сказал Г. М. – Сядьте.

– Но…

– Я сказал, сядьте, сынок.

Стул заскрипел. Все это время Г. М. продолжал спокойно и неторопливо курить сигару и стряхивал пепел почти после каждой затяжки. Доктор Сандерс не сводил с Пенника глаз. А когда тот в начале своей речи слегка наклонился к Хилари, он в первый раз обратил внимание, какие у него толстые губы.

– Если этот джентльмен, – начал старший инспектор, – считает, будто сможет поехать во Францию, чтобы пустить там всем пыль в глаза, и если он думает, что я не смогу его остановить, то, клянусь Богом…

– Вы можете немного помолчать? – перебил его Г. М., а затем повернулся к Пеннику. – Ну… что ж. Если хотите поехать и устроить там переполох, это ваше дело. Завтра вы вряд ли здесь кому-нибудь понадобитесь. Разумеется, завтра днем будет проводиться судебное дознание, но в ваших показаниях нет необходимости.

Пенник тут же проявил живую заинтересованность:

– Судебное дознание. Какое еще дознание?

– По поводу первой жертвы, Сэма Констебля.

– Боюсь, я вас не понимаю, сэр. Но ведь судебное дознание по делу мистера Констебля уже проводилось. Правда, потом его отложили на неопределенный срок.

– Совершенно верно, сынок. Но по закону рано или поздно его необходимо провести, что и произойдет завтра.

Пенник расправил плечи:

– Все равно не понимаю.

– Видите ли, – сказал Г. М. и яростно потер ладонями лоб, – человек умер, так? Полиция считает, что дело тут, возможно, нечисто. – (Пенник при этих словах улыбнулся.) – Поэтому они попросили перенести судебное дознание, чтобы подготовить больше материала. Но если улик для предъявления кому-либо обвинений по-прежнему недостаточно, то, согласно закону, коронер все равно должен провести дознание. Чтобы официально установить причину смерти вместе с присяжными.

– Но они все равно не смогут установить причину смерти?

– Нет, не смогут.

– Для чего же тогда нужно это дознание?

Огромным усилием воли Г. М. сдержался, чтобы не сорваться.

– Не знаю, – ответил он. – Такой вот закон. Не я, в конце концов, его придумал. Будьте снисходительны к нашему невежеству; не забывайте, что не каждый день коронер проводит дознание по делу жертвы телепатического удара по темечку. И постарайтесь понять это, пока окончательно не довели меня до ручки своими расспросами. Это просто формальность – вопрос о причине смерти так и останется открытым. Они просто не смогут ее установить. Так что, если хотите, можете ехать хоть в Париж, хоть в Тимбукту. Вы все равно не являетесь свидетелем.

– Я знаю, – с гордостью сказал Пенник, – что я не свидетель. Но я убийца и поэтому испытываю некоторый интерес к расследованию. Когда будет проходить дознание?

– Завтра в три часа дня.

– Где?

– В Гроувтопе. Слушайте, вы же не собираетесь приезжать туда?

Пенник выпучил глаза и ответил: